Цвет греха. Чёрный

Нервирует меня ещё больше, чем прежде!

Настолько, что ноги сами собой решают исправить это неудобное обстоятельство. Ухожу я, в общем.

– А знаешь, забудь, – срывается с моего языка раньше мысли, едва расстояние между нами становится меньше, а я сворачиваю в другую сторону. – Завтра поговорим.

В другую сторону я в самом деле сворачиваю. И даже полшага успеваю сделать. Дальше – проблематично. Ведь прежде напоминавший хмурую статую мужчина вдруг оживает. Ловит меня за руку. До того резко и неожиданно, что я замираю, удивлённо уставившись на чужую ладонь, крепко обхватившую меня за запястье.

Бред какой-то, но…

Она – мой капкан. Не просто не позволяет двигаться. Захватывает. Не только моё запястье. Разум. Слишком уж горячо и остро ощущается это прикосновение. Будто током шандарахает, пронизывает им насквозь, остаётся где-то глубоко внутри меня. И ощущается ещё острее, едва мужчина самым бесцеремонным образом притягивает меня к себе ещё ближе, а сознание опаляет тихий вкрадчивый голос, раздающийся над самым ухом:

– Правило первое: ты не выйдешь из моего дома без моего ведома и разрешения, Асия.

Сердце пропускает удар. И начинает стучать чаще и чаще, постепенно ритм становится просто бешеным. Не только из-за сказанного им. Мужчина продолжает удерживать меня за руку. Его хватка сковывает всё крепче и крепче, становится почти болезненной. Едва терплю, стиснув зубы.

– И с чего мне следовать этому правилу? – единственное, с чем я нахожусь в ответ, отклоняясь назад.

Избавиться от жеста, мешающего двигаться свободно, разумеется, не получается.

– Забыла? Я твой новый опекун. Не знаю, как ты жила до меня, но теперь всё будет иначе. Я решаю, что тебе можно, а что нельзя, – вновь склоняется ко мне ближе он. – И в твоих же интересах не злить меня, девочка.

Звучит как угроза. И да, бывший муж моей матери прав. В одном. Злить мужика, которого знаю всего полдня, я точно не собираюсь.

А раз так…

– Другие правила тоже будут? – вздёргиваю подбородок, вновь глядя ему в глаза.

Не знаю, почему это вдруг становится так важно – видеть бездонно-чёрный взор. Вероятно, потому, что таким образом появляется хотя бы капелька расстояния между нами, и это важно и ценно для моего душевного равновесия, потому что одновременно с этим я так ярко и остро чувствую на своей щеке его дыхание, что оно вызывает странные чувства, пробирающиеся мне под кожу.