40 лет шагая по Морскому. К 15-летию журналистской деятельности

Темным зимним утром свет лился из окон новеньких пятиэтажек, и снежинки искрились на синих сугробах. Мама везла меня на санках в садик мимо строящегося большого темного дома за забором. У дома была странная круглая крыша. Мама говорила: «Наверное, это будет цирк».

А когда дом построился, оказалось, что это ресторан торгового центра. В новом торговом центре мы первым делом купили пирожных с цветочками и грибками и радиолу «Ригонда». Все лето мы радовали соседей песнями в исполнении Эдуарда Хиля, Магомаева и Эдиты Пьехи.

Море виднелось с Морского проспекта уже от нашего перекрестка. В дождливую погоду я забирался на подоконник в кухне и смотрел на проезжающие автомобили. Это были чаще всего «Волги», иногда «Москвичи». Машины ходили редко, и я учился считать: «Три машины проехали к морю, две – от моря…»

Мне исполнилось четыре года, я уже был большой, а деревья на Морском были маленькие, некоторые даже ниже меня. Они были привязаны тоненькими проволочками к колышкам. Я спрашивал у мамы: «Зачем такие маленькие деревья посадили?» А мама отвечала: «Вот вырастешь – и деревья подрастут вместе с тобой».

Летом 1964 или 1965 года асфальтировали Морской проспект. Это было замечательное событие. Огромные катки разглаживали ароматную черную массу, и улица становилась гладкой, как зеркало, а народ толпился по тротуарам и глядел на эти красивые машины, на рабочих в нарядных оранжевых жилетах. «Вырасту, обязательно стану строителем! – думал я.

«Оранжевое лето!..» – пела пластинка. А мы с мамой, взяв коврик, резиновый мяч, лимонад и надев большие соломенные шляпы, шли к Обскому морю. В том здании, где сейчас поликлиника, тогда располагалась гостиница. Возле ее подъезда были клумбы с цветами портулака, а возле клумб скамеечки. На скамеечках сидели синие африканцы. Они были синими не от холода (ведь на дворе стояло лето). «Просто вот такие они родились», – объяснила мама.

Березы на косогоре, спускающемся к золотому пляжу, были тоже маленькими, и с переходного моста через железнодорожные пути открывался замечательный вид на Обское море и Бердский залив. Море казалось бескрайним, белесо-синим, оно отдыхало после зимних льдов и ждало нас…

Сама природа радовалась такому чуду, как Академгородок.