Радиоточка

Набрал всяких шоколадок и прихватил пачку собачьего корма. У Антиповых водилась вечно голодная собака.

Семья у художника, по нынешним меркам, была большая. Помимо жены и собаки, он имел еще двух дочерей. Старшей было семнадцать лет, младшей – около девяти.

Дверь открыла старшая.

– Володя дома?

– Проходите.

Художника дома не было. Из рассказа старшей дочери сложилась следующая картина: семейка решила бросить пить, а важность такого решения неплохо было отметить. Вот и отмечают сейчас где-то, но вскоре должны подъехать.

Наркоман выложил покупки и решил, наконец, вплотную заняться собственными проблемами – отстирать штаны и отмыть коленки. Снял часы с руки, выложил на стол оставшиеся деньги. Четыреста пятьдесят рублей – жить можно! Штаны решил снять в ванной. Не рассекать же в трусах в чужом доме!

Раздевшись и забравшись в ванну, он вяло следил, как набирается вода. И тут в дверь позвонили. Наркоман прислушался: открыли дверь, вялая неразборчивая перебранка и как финал – душераздирающий крик младшей дочери.

Что же там произошло?

Но чтобы не случилось, в ванной находиться было нельзя. Сунутся, а он там голый и пьяный. Впрочем, последнее, скорее, удивление не вызовет. Быстро натянув на себя грязную одежду, Наркоман выглянул в коридор.

Дочка орала от испуга. Было от чего. Увидеть ТАКОЕ в юном возрасте.

В квартиру вошли трое. Жена художника была наряжена в куртку, как следует вывалянную в грязи. Впрочем, грязь была везде. Даже лицо было покрыто сплошной коркой подсыхающей грязи.

Рядом, как сестра-близнец, переминалась с ноги на ногу еще одна особа. Телосложением, ростом, овалом лица, а главное грязевым макияжем она в точности походила на хозяйку. Наркоман и принял ее за сестру жены.

Сам художник внешним видом несколько отличался от своих дам. Он так же был весь в грязи, но на правой половине лица грязь была перемешана с кровью.

– Еж-тири-куку! Что случилось? – спросил Наркоман.

– Вовка выпал на повороте из такси прямо в лужу, а мы его оттуда доставали, – поделилась супруга.

Старшая дочь повела «сестер» отмываться в ванную, а Володя неестественно равнодушно поинтересовался о наличии выпивки. Наркоман распечатал бутылку водки и разлил по рюмкам. Потом надел оставленные на столе часы и взял деньги. Двухсот рублей не хватало.

– А где Юля? – с внезапной догадкой спросил он.

– Она ушла и хрен с нею, – махнул рукой художник.