Кот под луной. Tempore apparatus

Инструментом, без которого остальные четыре Кощеевы тела, включая материальное – сундук, бесполезны, да что там, мертвы!.. Да, сундук – хороший символ для материального тела, уж куда материальнее, – немного отвлёкся Петрович, чем я воспользовался.

– Так всё-таки, смерть – или жизнь?

– А в чём разница? Это ведь неразрывные… свойства одной и той же сущности. Без «да» не может быть «нет», двоичный код станет бессмыслицей, лиши его хоть нуля, хоть единички… А вместе они описывают любое явление материального мира.

Знаешь, я думаю, что вечная жизнь была бы очень похожей на смерть…

Я задрал голову, чтобы разглядеть небо. В бездонном провале меж яблоневых крон горели звёзды, и медленно двигалась тусклая светящаяся точка – спутник. «Да» – это звезда, «нет» – пустота… Почему так темно посреди города? Наверное, в переулке умерли фонари… Завтра приедут электрики из Горсвета, заменят датчик, и фонари оживут.

– Вот и скажи, откуда берётся код, делающий неживое живым?

Услышав вопрос, может, и риторический, я посчитал невежливым промолчать.

– Ну, ДНК, вроде, передаёт информацию…

– ДНК – это черепок, на котором отпечаталось Слово. А слово было у Бога… Слушай, у нас тут кончилось, ты как?

– Не знаю…

– Пойдём в погреба! Сырку и водички захвати, что ли… И булку вон.

Конечно, мне было интересно, что за погреба с таким приятным содержимым… Петрович шёл впереди, держа в руке фонарь, и я старался поспеть за колышущимся пятном света, рискуя наступить на пятки своему проводнику.

Я подумал, почему-то, что вот так, только, конечно, с чадящим факелом в руке, Харон вёл к Стиксу вверенные ему души, дабы оные преждевременно, до прибытия в Аид, не переломали себе ноги.

По крутым ступенькам, укрытым шиферным навесом, мы спустились к низкой железной дверке. Петрович щёлкнул ключом и толкнул дверь.

– Осторожно, порог высокий.

В коридорчике, куда мы вошли, зажёгся свет, и Петрович решительно направился к древнему узкому шкафу из изъеденных жучком, покрытых тёмной морилкой досок, рядом с ещё одной, открытой, дверью в уже освещённую комнату.

На ощупь, едва приоткрыв шкаф, он достал из его нутра бутылку и прошёл в комнату.

Комната оказалась довольно большой, почти квадратной.

Я сразу понял, что никакие это не погреба, а самая настоящая лаборатория.

В комнате не было окон, и главной формой в ней был квадрат.