Профессия – Человек

Писец, вложивший клад заветов в пергамент свитков, покоривших время.

Строка не беспредельна, нет,

закончилась строка – ударил гонг – окончилось стихотворенье.

Петля или пуля – ждет точка,

падает нож гильотины, и катится голова.

Метельщик метет, шагает прохожий,

гул битвы и пульс игрока.

Перед собой всегда в исповедальне

распластан ниц,

душа нагая брошена на камни

беспомощных больниц.

Отшельник. Пустынь.

Бред и память.

И некого спросить.

Один.

Богач и оборванец.

И надо жить.

    1975

«О чем еще, как не об этом? …»

О чем еще, как не об этом? —

я сумасшедший, Господи, спаси.

В нахохленную спину лета,

вдогонку, август моросит.

Трамваи громыхают – в полночь,

развозят город по домам.

В беззвездном небе утро – гончая,

седой рассвет, слепой туман.

Погоня, мир неясных связей

«причина-следствие», обгон —

и снова дождь, и снова август

бьет лужи вдребезги, и звон.

    1977

Гаммы

Веноксонетов

    1977—1982

«Кровьне та,чтотечетв жилах,а та,чтотечетиз жил.

ЮлианТувим

1

Волна-тюлень, играя со скалой,

упруго-выгнутой спиной блестя,

cкользя на солнце над бездонной тьмой,

ласкалась к твердости, боясь и льстя.

Ворсинки плесени, подмытые волной,

всплывали с ней и реяли, спустя

касанье вслед за схлынувшей водой

захлюпав, облепляли известняк громады.

Между тем, волна, бесясь,

дрожа кудрями гребня над собой,

уже зарвалась, вверх себя неся,

уже нельзя остановить разбег

слепой, и, словно выдохнул прибой, —

разбилась вдребезги и рухнул снег.

2

Разбилась вдребезги. И рухнул снег

осколков, брызг, стремлений, смыслов, целей

в постыдном потревоженном похмелье —

И, как по кафелю, разбрызган век.

Хоть что хоть как – его поднять на смех

и лихо ухнуть, словно на качелях —

хоть гибельной и одинокой трелью,

хоть карнавальным хохотом калек

из-за угла (куда нам на проспект!)

Устал не понимать веселый бег

вполне бессмысленным и сам не свой

опять бредешь и бредишь еле-еле,

покуда не хлестнет из канители

шелчок бича, услышанный спиной.

3

Щелчок бича, услышанный спиной

прохожего, а именно – меня,

в толпе раздался среди бела дня

не тронув никого (хоть ой-ой-ой —

не убивает грохот громовой,

но не бывает дыма без огня).