Чердак

Чердак

Николай Николаевич Матвеев

Рассказ о трудностях в себе, об осознании и, может быть, стремлении себя преодолеть. Рассказ входит в книгу Асфальт, которую можно приобрести на Литрес.P.S. Курение вредит вашему здоровью и самочуствию, а так же здоровью и самочуствию окружающих! Автор всячески порицает курение!

Чердак.

Последние ступеньки из металла, распахиваю дверь и выхожу на крышу. Осенняя листва ещё не засорила косые скаты, покрытые цинком, году, наверное, ещё в пятидесятом, или около того.

Конец уже сентября, местами тлеют жёлтые и красные листья клёна, сгоревшие, как летние деньки. Местами попадаются ошмётки порванных газет, местами кажется, что жизнь невыносимая обуза, взорвавшегося космоса печаль, восставшее из недр вселенной нечто, случайной тяжестью отправленное в долгий и безостановочный поход, чтоб рано или поздно, но до тупика добраться и вены вскрыть, самой себе, конечно. И прогибается под ногами, обутыми в кеды, кровельная жесть, избитая дождями, соскобленная льдом, истоптанная сапогами. Тепло, на небе светит солнце, устало так печёт мне голову и спину, сегодня плюс шестнадцать, так сказал мне диктор в телеящике с утра, так показал термометр, так чувствует моя такая тонкая, прозрачная, почти что, кожа. Я падаю на крышу, руки в стороны, глаза закрыты, сквозь веки всё пытается проникнуть, подсмотреть настойчивое солнце. Наверное, я здесь сейчас усну, быть может, я увижу сон, быть может, про него, быть может, про какую-то нелепость, быть может, про осенние дожди. Я не люблю дожди, мне нравится, когда над городом туман, тогда мне кажется, что этот мир спокоен, чист, что в этом городе потеряна не только я, тогда мне кажется, что всем нам не хватает лишь фонарика в руке, чтоб отыскать себя в трясине высохших болот. Я открываю глаза и смотрю в небеса, где-то там, за голубым куполом атмосферы, сверкает слабым светом маленькая, как искра звезда, она, наверное, моя. Моя, раз знаю я о ней, раз чувствую, что где-то во вселенной есть та искорка, что может сжечь меня дотла, возжечь из искры пламя, подсыпать парочку сухих поленьев и отсмотреть всю плёнку, как сгораю я, как превращаюсь в пепел, в тлен. Я снимаю куртку, в ней уже довольно жарко, бросаю рядом и смотрю по сторонам, вокруг одни сплошные крыши, вдали сверкает золотом Исаакия купол, я вижу голубые своды мечети, смотрю недолго на телебашню, мы всё пытаемся проткнуть железом небо.