Стихи. Книга 3

Затихли свары и раздоры,

Огарки звезд слизал рассвет

И даже тайные дозоры

Не ведали цену побед.

Блуждает в закоулках тела

Давнишний и недавний хмель,

Бороться, жить – награда смелым,

А трусость – пропасти ждет щель.

Неистов жар победных танцев

Под сводом храмовых небес,

Славянской выправки спартанцы

И с ними Бог, пускай не Зевс.

Внезапно под вселенским куполом,

Разрушив плен зловещих туч,

Пропела ночь и черт со ступою

Бежит. Их гонит солнца луч.

Звенят косою-клевернищем

Русины, сербы по лугам,

Уж Божий промысел их ищет

Взамен языческим богам.

И где-то среди них мой пращур,

Мой предок – гордый и крутой,

Нет за Свободу смерти краше

И жертвы жизни молодой.

Что ж, кровь все лишнее смывает

В боях за Праведность и Честь

И Милосердию, бывает,

Сдается Ненависть и Смерть.

И первый внук в тиши замолит

Грехи прожитого всего,

Ручей – старик всё кости моет

Под кручей предка моего.

Ращупкину А.

Ввечеру с друзьями у реки

Приземлимся, приводнимся тихо,

Шашлыки сегодня, шашлыки,

У мангала я колдую лихо.

От желанья к смелости порой

Шаг один и полон я отваги,

Мясо возвышается горой,

Шампуры дрожат, острее шпаги.

Как легко и трепетно ввожу

В сочные куски конец булатный,

Ворошу поленья, ворошу,

Запах постигая ароматный.

Окроплю багряные куски

Кисленьким винищем понемногу,

А друзья немеют от тоски,

Ждать и догонять они помогут.

Ты даешь команду: «Всем налить!»

Из реки карабкается водка,

Господи, порою славно жить!

Все команду выполняют четко.

Благостно, вольготно у реки

И нежданно набегают слезы,

Истекают соком шашлыки

И роняют капли в жар березы.

Долгих Г.

Не передергивай, не лги,

Осталось лишь звездою падать,

А у меня в душе – Долгих,

Моя измученная память.

И не казалось – хорошо,

И вот сижу и нервы мучу,

А он, что юноша, мешок,

Мешок взрывчатки грузит в кучу.

Что за печали? Полувек…

Подводной лодки стон утробный,

Он был душевный человек

Большой, не высказанной пробы.

Глаза – Алтая голубень,

Свинцом покрыты жизни горькой,

Как он любил романсы петь

В цветах Хакасского нагорья!

И в тундровой любил тиши

Встречать с друзьями хрип олений,

В нем и Астафьев, и Шукшин,

И милосердность поколений.

Он молодых сажал в седло,

Трудяг без фальши и без лени

И потому его светло

Помянет стопкой бич последний.