Зов неизвестности

В этом письмеце, написанном с вычурным, но наивным детским пафосом, все до последнего слова истина. И о том, что я с детства тянусь к необъяснимым загадкам, и о том, что мой двоюродный дядя Карл (которого, впрочем, я видел крайне редко) – талантливый художник. И об этом альбоме тоже. Теперь послушайте меня. В описании своего curriculum vitae вы упомянули о том, что защитили степень по физике в свое время, не так ли? А раз так, то я предлагаю вам бросить вашу в высшей степени скучную и бесполезную работенку и примкнуть к команде кафедры биофизики в университете, сотрудником которого я являюсь.

– Шутить изволите, – недовольным тоном ответил я. – Бросить такое хлебное место и уйти на нищенский оклад ассистента?

– Не такой уж и нищенский, – пожал плечами Берт. – мы недавно выиграли серьезный грант на наши исследования в области… впрочем, это неважно. В конце концов, мы с вами могли бы зарабатывать вместе, а заодно и раскрывать походя тайны мироздания.

– Я вас знаю час, и вы уже предлагаете мне в корне изменить свою жизнь.

– Ну, во-первых, не в корне. Я же не третью руку вам предлагаю приделать. Во-вторых, у всех нас каждый день есть десятки моментов для изменения судьбы в лучшую сторону, просто мимо них мы пробегаем, не замечая под грузом обыденности и банальщины. Я советую вам остановиться и повнимательнее взглянуть на настоящий момент: он хорош для поворота на своем пути. Ну, и в-третьих, я же вас не заставляю. Решайте сами, но только сдается мне, что вы понимаете никчемность ваших попыток построить еще один унылый мирок в этом скучнейшем мегаполисе таких же одинаковых домиков, который и зовется «обычная жизнь».

Его слова казались одновременно и сумасшедшим бредом, и великой мудростью. Не зная, что ответить, я влил в себя немного напитка моряков и романтиков и сказал:

– Я подумаю до завтра. Все равно мы из этого вагона никуда не денемся.

– Это очень умно. Я в вас не ошибся. А сейчас давайте побеседуем о чем-нибудь менее нагружающем нервную систему…

Глава 2.

Серые столбы за окном стали мелькать реже – поезд сбавлял скорость. Через час я выйду на перроне захолустного вокзала, отправлюсь в гостиницу, зарегистрируюсь, снова выйду и буду делать то, что гордо именуется «работа». Я вздохнул, кинул в стакан пакетик с чаем и поднялся пойти налить кипятку.

– Если вас не затруднит, возьмите и мне тоже, – подал голос Берт, до этого молча изучавший какую-то толстую книгу.