Фиктивная жена для мажора

К счастью, нас провожают в закрытую кабинку и можно немного расслабиться. Сажусь в удобное кресло и продолжаю разговор.

– Даже представить не могу, что тут можно придумать. Мы с тобой как будто из разных миров, – пожимаю нервно плечами и выдаю версию: – Может быть я спасла тебя от смерти, когда ты чем-нибудь подавился? Я мужественно к тебе подбежала и при помощи манёвра Геймлиха…

– Стоп. Давай без этого! – перебивает Данила. – Ещё скажи, что сделала мне искусственное дыхание рот в рот и я не смог забыть вкус твоих губ.

– А что? Хорошая идея.

– Хорошая идея была бы с беременностью, но, к сожалению, это слишком сложно из-за пожизненных последствий. – Слава богу, он это понимает! – Ладно, подумаю над историей любви позже. Время есть. Сейчас начнём с более близкого знакомства. Расскажи мне о своей семье и почему вы с сестрой в такой глубокой жо… заднице.

Я погружаюсь в раздумья. Вот так прямо сразу взять и выложить всю свою подноготную? Сложно это. Я вообще не люблю жаловаться, а уж Турбину подавно язык не поворачивается выкладывать свои беды.

– Родители погибли. Есть старший брат, но у него свои проблемы. Аня… сестра просто немного ошиблась в выборе мужчины, – излагаю всё сухо и в двух словах. – А вообще у нас все хорошо. Мы ни в какой не в заднице.

– Ага-ага. Поэтому ты в двадцать пять девственница? Просто по убеждению, а не из-за того, что нет времени на личную жизнь и денег на уход за собой? – ехидно уточняет Турбин. – Не верю.

Такой беспардонный! Говорит так, словно я выгляжу убого и страшно.

– А может у меня была неудачная первая любовь и я теперь считаю, что все мужики козлы? – огрызаюсь.

– А это так? – хитро щурится Данила.

Это не так. Не было у меня никакой первой любви. Мне не до неё было или же я просто не способна на бездумные чувства, так как сильно умная.

Очень вовремя в кабинку входит официант с напитками и закусками, давая мне возможность от этой темы уйти. Пока всё расставляет, мы молчим.

– А ты почему решил, что никогда не женишься? – спрашиваю Данилу, как только мы опять остаемся одни.

Но Турбин тоже не спешит изливать мне душу. Сидит, поджав губы в тонкую нитку, и пялится в тарелку, будто подбирает слова.