Сталинбург

– Мы точно в Москве? Куда этот хрен нас завез?

Водитель покосился на них в зеркало заднего вида, но сохранил невозмутимое выражение лица.

– Эй, любезный… – обратился Матвей к водителю.

– Гена, – подсказал ему Паша.

– Да, Гена, останови-ка на минутку – нам воздухом подышать нужно.

Спустя минуту Гена вырулил в боковой «карман», где двое вывалились из машины и, отойдя чуть поодаль, принялись дышать загазованным воздухом.

– Сигарета есть? – спросил режиссер.

– Только вейп.

– Что?

– Электронная сигарета.

– Не, я эту херню не курю, – ответил Матвей. – Я вообще не курю. Но сейчас надо.

Он заметил валявшуюся на обочине смятую пачку, нагнулся за ней, расправил – папиросы «Звезда». Внутри картонки оказалась одна наполовину вытрушенная гильза. Закрутив бантиком ее кончик, Матвей засунул папиросу в рот. Зажигалки у него не оказалось, у Паши – тоже.

– Эй, отец, огоньку не найдется? – обратился Матвей к потрепанному мужичонке, ковылявшему вдоль трассы с авоськой жестянок из-под пива.

«Отец» протянул ему коробок спичек, режиссер закурил, закашлялся, вернул спички бродяге.

– Товарищ, помоги копеечкой, – попросил мужичонка.

Чтобы поскорее избавиться от собирателя жестянок, Матвей достал бумажник и, не обнаружив в нем местной валюты, протянул мужику купюру в пять евро. Приняв этот щедрый дар, мужик впал в оцепенение и даже выронил на асфальт громыхнувшую авоську.

– Ступай, батя, ступай, – поторопил его даритель, и только тогда мужик поковылял дальше, то и дело оглядываясь и что-то бормоча под нос.

– Матвей, куда мы попали? – произнес Паша, стараясь держать себя в руках.

– Ну и дерьмо, – прохрипел режиссер, отбрасывая в сторону зловонную папиросу. – Ты на машины-то посмотри.

Паша, стоявший спиной к проезжей части, развернулся и тут же понял, что привлекло внимание его спутника. На восьмиполосном проспекте нельзя было увидеть ни одной иномарки – только «Жигули», «Волги», «Запорожцы», «Нивы» и «Победы».

– По ходу, Павлик, мы в «совке» оказались, – сказал Матвей, сам до конца не веря, что произносит эти слова.

– В смысле? – Пашка не смог придумать ничего умнее этого вопроса.

– Сам в шоке.