Неравный брак

– Валентину Николаевну я оповещу сама, – вдруг произнесла женщина, вставая. – Она поедет с Элеонорой. Эта женщина растила ее с самого детства, и я уверена, что она сможет дать ей то, чего Вы ее лишаете. Девочке в десять лет мать нужна, а не муж! – выпалила Маргарита Александровна, но, заметив тяжелый взгляд Владимира, замолчала. – Извините. Мне надо идти, – женщина еще раз взглянула на Мельникова и вышла из комнаты, чтобы распорядиться насчет приготовлений и последних сборов. До свадьбы оставалось совсем мало времени.

***

– Что?! Твои предки реально решили женить тебя?! – друг Михаила, который был старше его на год, присвистнул. – Пипец!

– И не говори. До семнадцати мне даже к ней подходить нельзя как к жене, не говоря о том, что я предпочел бы жениться по любви и лет так через десять, не меньше. От этих девчонок только проблемы!

– А ты хоть видел ее? – поинтересовался Иван, проверяя свою страничку в соцсети.

– Нет. И ее там, кстати, нет, если ты вдруг решил найти ее аккаунт.

– Тебя нет, ее нет… Все современные люди с интернетом на «ты», а у тебя только допотопный телефон и все.

– Ты же знаешь, что это условия, которых придерживается наша семья. Никакой лишней информации. Точка.

– Да знаю я! – отмахнулся Иван, отключаясь от интернета. – Мои предки тоже были против, но я создал левачок, и теперь сижу здесь как Александр Иванович Масляков. Кто же догадается, что это я собственной персоной?

– Эх, Ваня, Ваня.

– Меня-то пригласишь? – ухмыльнулся парень, но Михаил лишь покачал головой.

– Ты же знаешь, что нет, – ответил ему молодой человек, направляясь к двери. – Правила и все такое…

– Да не парься ты! – махнул тот рукой. – Помню я!

– Давай, не скучай! – произнес Миша, и вышел из квартиры друга, где его тут же встретила охрана, которая сопровождала юношу всегда и везде.

– Счастливо. Звони, если что, – добавил вдогонку Иван и закрыл двери.

Свадьба прошла без лишних свидетелей. Элеонора была в длинном белом платье и фате, через которую почти ничего не видно, а Михаил в черном костюме. Молодые люди дали согласие при свидетелях, но расписывались за них отцы. Все было так, как требовал закон.