Касанье робкое плеча. Сборник стихов

Герой, шатаясь, в ранах и крови,

Свой взор направил тигру прямо в очи,

А из толпы все слышалось – «живи»,

И таяло как сумрак после ночи.

Но тигр не смел врагу подать пример,

И оба словно статуи застыли.

Никто другой не видел тот барьер,

Что хищники себе возгородили.

И гладиатр предрек свой краткий век,

Здесь от когтей, или потом от яду.

Что выберет отважный человек,

Когда лишь смерть дана ему в награду?

И воин снял золоченный доспех,

И показав клыкам надменно спину,

Он крикнул – «Цезарь, твой успех»,

И ожидая смерть присел на глину.

Через момент блеснет свеченье глаз…

И только ропот ходит над толпою…

Любимец публики не выйдет на показ.

Раб выбрал сам, какой пойдет тропою.

Бог строфы

Он все кричал, бутылью сотрясая,

Что бог строфы, что мир перевернет,

И стих его по коже пробегая,

Любого франта за душу возьмет.

И он читал, в озноб строкой бросая,

Для всех вокруг собравшихся людей,

И кто-то, вдруг, его перебивая,

Решил оспорить истинность идей.

И наш поэт схватил его за ворот,

И так назвал, что стыдно стало всем,

И кровь, остыв, по жилам несла холод,

Ведь этот «кто-то» не хотел проблем.

Но «Бог строфы» орудьем выбрал слово,

Заворожив стихом толпу зевак,

Он уличил момент, и выпив снова,

Бутыль подал попавшему впросак.

Волчья любовь

В ночи глубокой, в полную луну,

Я слышу вой, холодный и охрипший.

Так волк зовет любимую свою,

Что подарил ему однажды Высший.

Зовет ее, страдая от тоски,

Разлука голод в нем иной рождает,

И боль стучится яростно в виски,

Когда ее он в суе вспоминает.

И задыхаясь в безысходности своей,

Он об одном луну-богиню молит, —

Чтоб позаботилась она о ней

И быть счастливее чем он позволит.

И каждый шорох обрывает вой,

И эхо лишь несет его воззванье,

Встречая в каждой тени пред собой

Ее черты, ее глаза, ее дыханье.

И пусть в своей неволе он один,

Свобода миф, реальны лишь решетки,

Но путь любви всегда неколебим,

Когда идущие не будут кротки.

И волчий вой разносится в ночи,

Как знак свободы призрачного счастья,

И при луне, как в храме у свечи,

Душа не видит черного ненастья.

Охота на волков

Солнце прячет свой лик, за лесистый массив,

И декабрьский мороз обжигает огнем.

И в последних лучах серебра перелив

Своим бликом играет на мехе моем.