Цвет греха: Алый

Вскоре у нас обеих в руках по бокалу, наполненному терпким красным и полусладким, вопреки обеденному времени, а дальнейший рассказ о моих утренних подвигах даётся куда легче. Не умалчиваю даже про ту часть, которая содержит таинственную татуировку, подлую простынь и мужской стояк на контрасте с глубоко смущённой мной.

– Ну, ты даёшь, – вздыхает Нина. – А если он каким-нибудь маньяком оказался? Ты ведь его совсем не знаешь, – качает головой. – Даже имя не спросила, – уже откровенно попрекает.

Она целиком и полностью права, вот и молчу.

– Красавчик, да? – по-своему расценивает Нина.

И опять я молчу. Старательно избавляясь от каждого из всплывающих воспоминаний о том, как же горячо ощущались его прохладные ладони, касающиеся меня.

– Хоть бы имя спросила тогда, – снова делает свои собственные выводы девушка. – Но ничего, может, вы ещё встретитесь? Кто знает, в жизни всякое случается. Неспроста он тебе на дороге попался. Судьба – она такая… – кивает со знающим видом. – А хочешь, я попрошу Тео пробить его по городским камерам? – предлагает, упоминая своего старшего брата, служащего в полиции.

 – Будет тебе знатный подарочек от нас на День рождения!

Одна часть меня рвётся с ней согласиться. Другая – стойко отрицает любую возможность повторной встречи. На деле же, я понятия не имею, хочу ли я в действительности связываться с сомнительным типом, чьего имени в самом деле не спросила.

Наверное, всё же – нет…

Этими нездоровыми сомнениями я терзаюсь ещё довольно долго. Даже после того, как покидаю жилище подруги и возвращаюсь в отчий дом.

Он такой же, как и два года назад. Выстроенный в лаконичной манере: тёплые бежевые стены, обилие натурального дерева и громадный камин, соединяющий два этажа, как центральное украшение дома, – всё веет теплом и уютом, остаётся таким же из года в год.

Мария в самом деле испекла мой любимый яблочный пирог, половина которого едва доживает до возвращения папы. Он приезжает с работы поздно. Заметно уставший. Но всё равно крепко обнимает и с энтузиазмом расспрашивает о том, как я доехала.

Я тоже охотно делюсь впечатлениями. Хотя бессовестно умалчиваю о многом. А потом ещё долгие-долгие минуты терзаюсь угрызениями совести, с лёгкой полуулыбкой разглядывая участившуюся седину в тёмной шевелюре родителя, пока Мария накрывает ужин.

Нет, не потому что боюсь его реакции.

Будет ругаться?

Однозначно!

Но он у меня отходчивый.

А я – терпеливая.

Однако лишние переживания ему ни к чему.