Цвет греха: Алый

Он ведёт сверху-вниз, от одного символа к другому, замедляясь на каждом из них, совсем ненадолго, по мере продолжения:

– Ливень льёт на святых точно так же, как и на грешников, – цитирует написанное, а после наши пальцы, сцепленные вместе, вновь замирают, чуть ниже линии стального пресса.

Но совсем не эта столь пикантная деталь положения меня тревожит. Вкрадчивый тихий голос играет со мной дурную шутку. Пробирается в разум, посылая мириады мурашек по коже. Нет, не холодно. Жарко. Даже слишком. Дышать становится сложнее, как если весь кислород из помещения испаряется.

Хотя я очень стараюсь. Жадно хватаю ртом воздух. И застываю, едва мужчина зачем-то касается моих губ. Ведёт большим пальцем от уголка губ, мучительно медленно, слегка надавливая. По-прежнему неотрывно смотрит в мои глаза, словно примагничивает. Нас обоих.

– Твои губы. Само совершенство, – шепчет он, склонившись опасно близко. – Я почти представил себе, как шикарно они будут смотреться на моем члене, пока ты будешь стоять передо мной на коленях, глядя на меня снизу-вверх.

Звучит жутко пошло и грязно. Ничего более непристойного я в жизни не слышала по отношению к себе. Я совершенно точно должна оскорбиться, заявить о том, что ничего подобного не будет и быть не может, если только в его мечтах. Но на деле это каким-то непостижимым образом будоражит воображение намного хлеще всего остального, и даже хуже – заставляет тоже представлять.

Почти…

О чём я только думаю?!

Минутное помешательство я всё-таки перебарываю.

Кровь, расползающаяся здоровенным пятном по бинтовой повязке – очень хороший катализатор. На неё и смотрю. Забываю остальное.

– Кровь. Опять пошла. Я позову врача, – оправдываю собственное бегство.

На этот раз меня никто не держит. Да и сомневаюсь, что удержал бы, даже если бы захотел. Отдёргиваю руку, отпрыгиваю назад, будто ошпаренная, и отворачиваюсь, так что не вижу его реакции на такую мою трусость. Да и не хочу ничего об этом знать. Поспешно сваливаю.

– Где моя одежда? – доносится в спину.

– Вот сейчас и узнаю!

Да, всё-таки сбегаю. Возвращаться не планирую. Жаль, осознаю уже после того, как приходит медсестра с одеждой и Имаи-сан, что забываю свой телефон там, около хирургического стола. Потом же ничего не остаётся, как от безнадёги бесцельно подпирать собой одну из стен коридора, вслушиваясь в доносящееся из-за двери ворчание хирурга о том, как разошлись швы из-за того, что кое-кто слишком нетерпеливый, ему ещё лежать, да лежать.