Рецепт винегрета

– Как тебя угораздило его за такие деньги найти?

– Не спрашивай, думал за породистой собакой еду. Что дома скажу? Помрет ведь, не довезу.

– Погоди причитать. Выкупил – уважаю. Никто другой не взял бы его с приплатой, не то что за такие деньжищи. Крови-то не боишься? У меня где-то нашатырь.

– Не надо – хирург.

– А! Тогда дело. Давай, чайник ставь, ковшик вон, на плите, – кипяти воду. Я соберу, что есть из препаратов. Попробуем вытянуть пса. Зовут-то его как?

– Бог его знает. – Павлик Давидович вытащил из кармана собачий документ.

 – Бенджамин Фридрих…

– Е-мое, граф, да и только! Короче, Бенька будешь. Ну, дружок, давай за жизнь начинать цепляться. Выбора у нас с тобой все равно никакого нет.

Так Бенджамин Фридрих стал просто Бенькой или Бенчиком.

Полночи мужики обихаживали пса. Ветеринар прослушал ему сердце.

– Знаешь, а сердце нормальное. Может, и выдержит.

– Дай послушать.

– Слушай.

Павлик Давидович взялся за фонендоскоп, но опустил вдруг руку:

– Ладно, что тут слушать.

Давай, лечи, как знаешь. Я помогу, где надо.

Вкололи обезболивающее. Когда кололи, Бенька тяпнул ветеринара от страха, но слабо – так обессилел. Потом лежал тихо на кухонном столе. Павлик Давидович гладил его по грязной морде и давил в горле ком – хирурги не плачут.

– Как звать-то тебя?

– Павел.

– А меня Евгений. Друзья – придурки, не Женькой, Генькой зовут. От слова гений.

Павлик Давидович смотрел и понимал, что он, правда, гений.

Работал аккуратно, без единого лишнего движения. Надо же! Всегда считал ветеринаров недоучками в медицине, да и в какой медицине – так, ремесленники. А поди ж ты – виртуоз! Постепенно расчистили и обработали все, что можно было. В одном месте Гена взялся за иглу. Павел протянул руку:

– Дай, шить сам буду.

– Шей, хирург. Ты хирург-то по какому профилю?

– Гинеколог.

– А, ну самое оно. Сейчас, Бенька, смотри, чтоб хозяин лишнего чего не отхватил, а то у него профиль особый, твоя конструкция ему несподручна, – и они оба, оценив шутку, улыбнулись.

До утра выпили спирту. Понемногу, и не развезло ничуть. Бенька тяжело выходил из наркоза, пришлось его туго спеленать и устроить на ночлег к батарее. Утром Гена побрился, оставил ключ, сказал, что справки привезет к поезду – раньше не успеет. Павлик Давидович размышлял, как бы ему исхитриться съездить за вещами в гостиницу. С собакой не пустят, а оставить одну боялся.