Закон любви. Стихи

И всё, что я любил безмерно:

Твою улыбку, смех, беспамятство ночей,

Красноречивый взгляд и шёпот страстный, нервный, —

Всё скроет смерть подальше от моих очей.

На всё, о чём мечтал, чем грезил,

На всё, чем жил, на всё, на всё, что я любил

Смерть чёрный занавес набросит острой рези,

Немой мольбы и тяжести слепых могил.

И навсегда всё неизменно!

И навсегда я перед всеми виноват!..

Как хорошо, что не последний день… наверно,

И время попросить прощенья есть – виват!

Наваждение

Нет, нет, нет, дорогая, прошу – подождём!

Налетевший шквал чувств не бывает надолго.

Это – осень… Нам холодно жить под дождём,

Не забудем за страстью житейского долга.

Я бы обнял тебя, я бы на руки взял,

Но не прост мир, не прям, не широк – кем-то суженный…

О, как страстно желаю тебя, но нельзя —

Не моя ты любовь, да и я – не твой суженый.

Мы закрылись бы пледом, включили б камин,

Я забыл бы проблемы и боли в ключице —

И шепчу по-английски за чем-то «come in»[3 - войди (англ.

И хочу, и боюсь в это рондо включиться.

Но поверь, не любовь и не страсть – муза кант

Судьбоносный двоим вышивает в узорах:

Ты – прекрасные ноты, а я – музыкант,

Что глазами играет ноктюрн ля мажорный.

Может, да, может, нет, но судьба тянет нить,

И пока в чай остывший песок засыпаю,

Я прошу, дорогая, меня не судить,

Подождать – и, влюблённый в мираж, засыпаю…

Дочери

Мой апокалипсис в душе,

Когда я, в думах о театре,

Смотрю бездарные спектакли

Без крови, из папье-маше.

Мой апокалипсис кровит,

Когда мне стыдно за Россию,

За карнавальную мессию,

Имеющую бледный вид.

Мой апокалипсис во мне,

Когда грех правит православным,

Что надо мной быть хочет главным,

Не каясь в собственной вине.

Мой апокалипсис – весь мир,

В котором в бронзе ложь отлита,

А правду режут под пол-литра,

Где ваш кумир – не мой кумир!

Но есть в душе моей и Рай,

Когда тебя я слышу, вижу,

И счастлив я, как Чижик-пыжик,

Что посетил мой милый край!.

Москва-Петербург

Над Москвой, пожалуй, небо голубей,

Чем над площадью Дворцовой в Петербурге,

Где кормлю московским хлебом голубей,

Доедая местный толстый петербургер.

Мы разорваны с тобой давным-давно:

Я – в Москве влачу свое существованье,

Над Невой ты строишь дом из домино,

Сущее со мной сменяв на целованье

Без любви, без слёз восторга, без стихов.