Заклятие стиха

Вы не хватались зря за острое —

Так воспитали вас обычаи,

И лучше всех на полуострове

Вы знали правила приличия.

Афины славились ораторами,

Вы это делать не умели,

Но там, где требовалась храбрость,

Там были вы всегда при деле…

Спокойные и яснолицие,

Умели быть вы беспощадными,

Но и с коварнейшими гадами

Вели себя вы как патриции…

Песня о бывшем автогонщике

Морщины как маршруты сотен трасс,

Забытых или памятных в деталях,

Глубокий шрам туда, где был когда-то глаз,

И след ожога, словно тень медали…

Пивная пена, матерная брань,

Один рукав пустой, в карман неловко вдетый,

И взгляд, презрительно сощуренный на пьянь,

Знакомый каждому когда-то по портретам…

Тебе бы трассы хмель и скорости безумь

В оковах мощного холодного рассудка,

Но вместо гула переполненных трибун

Ты слышишь пьяный бред какого-то ублюдка.

Ты помнишь рев моторов, словно рев быков,

И рот механика, как пасть, раскрытый в крике,

И запах славы в пряном запахе венков,

И на медалях солнечные блики.

Болельщики, газеты и кино,

Машины яркие, опасней, чем гранаты,

И риск, пьянящий словно старое вино,

И смелые, как дьяволы, ребята.

Ушли навек железные друзья.

Живем, бывавшие в аду и даже дальше,

Сейчас тебе бы вместо пьяных обезьян

Увидеть тех парней, веселых и отважных!.

Законы физики острее, чем клинки,

Ты – спятивший факир – плясал у них на гранях,

Ты помнишь, парень, где остался без руки

И чем ты заплатил за свой рывок в Ле-Манс?

Заштопан ты, твой талисман силен,

А раз ты жив – играй, опять играй с удачей,

В телегу новую впрягайся, старый конь,

И снова лезь вперед, бери призы на скачках!

И вот живой ты, баловень судьбы,

А помнишь лица тех ребят, видавших виды,

Кусками жареными сваленных в гробы?

Немногие, как ты, гуляют в инвалидах!

Счастливчик ты, отмеченный судьбой,

В любом аду тебя всегда спасало чудо.

Теперь ты молча каждый вечер у пивной

С усмешкой свой последний держишь кубок.