Рукописи Волкодлака – 2. Часть вторая

ное право также не затронем —

будет довольно (дай бог, матом не застонем…)

«величья» девяностых, в коих унижаться

пришлось так женщинам бывшей страны советов,

когда в братков мужская падаль превратилась;

до состоянья ОПГ жизнь скатилась,

вместо кумиров воссоздав авторитетов

из всяких имбецилов и дегенератов

(судя по чтению боевиков-романов

о девяностых-«лихих»), тварей-наркоманов,

а также партократов в масках демократов,

когда любую – из девчат, женщин – могли

из толпы вырвать нагло, затолкать в машину,

чтоб обслужила воровской притон-«малину»

всем тем, что бабы для любимых берегли!

И это было поголовно-повсеместно

не в век рабовладения, а в просвещённый —

нынешними либералами столь освящённый,

что даже психами их знать не интересно…

А ведь у каждой из тех женщин – Имя было

в честь красоты небесной иль земной богини…

только браткам не было дела до святыни:

какое, дескать, имя там… у секс-рабыни?

Пусть рада будет – тело трупом не остыло!

Но, слава богу, лихолетье то прошло;

здравость ума возобладала над уродством

дегенератов всяких с остальным их скотством;

и «сила в правде» – солнцем! —

над землёй взошло,

вновь разрешив писателю вкупе с поэтом

женское Имя славить в прозе и в стихах:

в триумфе выкупав иль изваляв в грехах

зимой и осенью, весной и даже летом

шутливо-весело иль горестно-трагично,

насмешливо-улыбчиво либо комично;

иль – Волкодлаком – даже слегка неприлично

(для женских он имён вирши слагает лично…);

но тут серьёзность Имени – всегда, во всём:

ни Аннушка, ни Нюра, и ни Анька вовсе…

лишь это слово принять – Анна! – приготовься,

будто вина твоя (при всех грехах, причём…)

всего лишь в том, что соблаговолила

Имя своё тебе открыть, как одарив!

Во взгляде Анны мистики таится сила

иль в женском облике, словно предупредив

о том, что никому из вас, дескать, не сладить

с сердцем её души, если не разрешит?

Ну разумеется… всегда можно изгадить

(кто-нибудь с ревностью как-то умеет ладить,

особенно когда отказом женским бит?),

честь запятнать, достоинство наземь роняя;

правдой обманчивой себя с ума свести;

паучьей мерзостью силки мести сплести,

в угаре злобности совесть мужчин теряя!

Вот только Анна тем, увы, не по зубам,

кто так за женщину «решалой» быть привык

лишь по понятию, что, мол, он же – «мужик»,

и потому иду по бабьим головам!

А Имя Анна – взглядом –