Когда кончаются цвета

Мон Шер медленно погружалась в сон в позе буддиста, я положил голову ей на плечо, а Курт уснул головой на ее колене.

Я посмотрел на нас со стороны и невольно улыбнулся. Я люблю вас, ребята. Вы мои лучшие друзья! С этими мыслями в голове, я пропал во тьме сонного царства.

Глава 3. Выбранный путь

Утро было добрым. Вернее лишь пробуждение. Я открыл глаза уже ближе к вечеру. Потянулся, расправив околевшие от не совсем удобного положения кости. Так, кажется, говорят, когда долго лежат в одном положении? На самом же деле я не чувствовал неудобства.

Я закрыл глаза и тут же открыл. Будто моргнул, просто чуть дольше обычного. Но усталости я больше не чувствовал.

Комната была пуста. Возможно, Курт уже уехал домой, но где же Мон Шер? Так быстро как мог я выбежал в коридор. Одними губами я произнес ее имя, к глазам подступили слезы. Она всего лишь мыла на кухне посуду. Моет. Посуду. И все. Она здесь. Она никуда не уходила. Не оставляла меня.

Мне приснился страшный сон, будто меня выбросили в пакете в мусорный бак, а когда мешок открыли, я вновь очутился там.

Она улыбнулась мне легкой улыбкой и предложила выпить кофе. Еды осталось много, так что на поздний завтрак вполне хватит. Я кивнул и молча сел за стол.

Во время позднего завтрака я пытался переварить не только еду, которую неустанно отправлял в рот, но и новые совершенно незнакомые мне ощущения. Я определил для себя следующее: во-первых, бегать я очень не люблю, я люблю есть и думать.

Во-вторых, я боюсь оставаться один. Как будто что-то душит меня наедине с самим собой. В голову, как могильные жуки начинают забираться грязные страшные мысли.

И еще одно: сны – плохие. Я не хочу больше видеть их. Все было так живо и натурально. Я хочу взять большую ложку и вытащить их из моей головы. Забыть. Да, или просто забыть.

Я сказал спасибо, на что Мон Шер снова улыбнулась. Внутри опять разлилось тепло.

Я хотел, чтобы она защитила меня. Спасла от бурь, ненастий, злых людей, плохой погоды и собственных ошибок. Прижала к себе, окутав руками будто кокон. Я хотел слышать ее сердцебиение. Я любил ее чистой невинной любовью, как ребенок любит свою мать.