Когда кончаются цвета

Перепуганная скулившая собака пыталась найти укрытие как можно скорее, но таких мест здесь нет, она знала. Второй удар пришелся по облезлой горбатой спине пса. Она втянула голову и поджала хвост с такой силой, будто хотела стать меньше. Настолько меньше, чтобы он не смог ее увидеть.

«Если бы ты вела себя покорно, то все было бы гораздо быстрее, чертова ты псина», – он говорил это без ненависти в голосе. Подобное для них обоих привычное дело.

Толстяк сжал хвост собаки и принялся наматывать свободный конец нити.

Отпустив собаку, он отошел на приличное расстояние и со стороны довольно улыбался, картина доставляла ему удовольствие. Собака обернулась и испытала облегчение. Значит, на сегодня ее мучения закончились.

Сорвавшись с места, она мигом пересекла двор и ринулась куда глаза глядят. Мальчик засунул в рот большой палец левой руки, сгрызая край ногтя, в ожидании свершения задуманного.

«Да!» – про себя огласил Стэнли и довольный собой вразвалочку направился домой. Вернувшись к месту, где трепетало на ветру мертвое тельце бабочки, он увидел, что машина отца на месте, а значит, он вернулся, наконец, с охоты.

У самой двери крыльцо было смазано чем-то ярко красным. «Тупая псина. Каждый раз сюда приходит. Опять Патрисия будет орать. Ну что за бестолочь!».

С небольшим усилием он открыл входную дверь и зашел внутрь. В коридоре и зале была тишина. Слышно было лишь тиканье массивных часов у камина в столовой и легкий стук ножа по деревянной доске на кухне. Патрисия готовит ужин.

Комнаты на первом этаже дома располагались так, что из коридора было возможным увидеть каждого, кто находился в одной из них. Справа под лестницей был туалет. Куда в первую очередь и направился Стэнли.

Помочившись, мальчик размотал полрулона бумаги и кинул в унитаз.

Стэнли заметил движение на кухне через цветочный витраж кухонной двери и постучал. Ему никто не ответил. Тогда мальчик смелым движением вперед ворвался на территорию Патрисии. Она копошилась у стола, резала зелень и чеснок. На плите приятно побулькивал суп. Пахло ошеломительно и очень хотелось есть.

– Ты что, не слышишь, как я стучу, старуха?

– Не видишь, я занята.