Вольнодум

Пройдя к Амуру путь немалый,

Встречал я скалы, скалы, скалы…

Вот пристань и фонарь ночной,

Отец во тьме застыл скалой.

Летают туч над ним угрозы,

Срывают ожиданья слёзы,

Но даже слёзы веры пламень

Вдруг превращает в твёрдый камень.

И ком вины в моей груди:

– Отец, прости, прости, прости!..

Я весь виною содрогаюсь…

В слезах я просыпаюсь…

Луна всё Изею смотрела,

Струной-лучом мне скрипка пела.

И рад я был, что сну конец:

В соседней комнате дышал отец.

И билось сердце тёплою волной:

Отец мой рядом,

Он со мной, со мной, со мной!

И вдруг укол моей вины

Внутри волны.

И снова ком в груди:

– Отец, прости, прости, прости!

B вновь аккорд далёкий сыплет слёзы,

И новый сон, и грёзы…

Второй сон

Я вижу снова порт далёкий

И мыс знакомый Жонкиер,

Несчастных беженцев потоки

С борта на трап, как сквозь барьер.

И солнце дарит людям вспышки

Своих приветливых лучей,

И беспризорные мальчишки,

И я с компанией своей.

И каждый всем, что есть, наивно

Делиться с беженцем готов,

И так мы все гостеприимны

С улыбкой чистой детских ртов.

И делимся мы добрым словом,

Кусочком хлеба и уловом,

Спокойным небом и водой,

И Сахалинскою землёй.

Невольно распирает чувство тайное:

Уж до чего мы разлюбезные хозяева!

И рады мы, что мы нужны

Друзьям, страдальцам от войны…

Однажды в сильный летний дождь

Дорогу мы перебегали

И странный брошенный мешок

Случайно в луже увидали.

Мы подбежали, и слегка

Рукой коснулся я мешка.

Но как мы сердцем содрогнулись,

Когда шинель вдруг распахнулась

И поднял голову солдат.

В глазах его был сущий ад.

Безногий, он, казалось, сдался;

Казалось, с жизнью он прощался.

И мы мальчишеской семьёй,

Всем хулиганским сердцем слились,

Усилья рук соединились,

И мы снесли его домой.

А дома мать его ждала.

Она, как сына увидала,

В момент шинель с него сорвала,

Нас, хулиганов, целовала,

Нам угощенья предлагала,

Но отошли мы от стола.

А тут – невеста на порог,

В слезах кричала:

– Как ты мог?!

Как мог ты, милый, мне не верить?! —

Но были мы уже за дверью.

Мы разбрелись все по домам,

На сердце тяжко было нам…

Потом по рынку мы шныряли,

Солдата этого видали.

Играл баян. Солдат без ног.

Звучала песня «Огонёк»…

Я заболел. От боли вился.

Стонал, и плакал, и молился.

Молилась на коленях мать.

Врачи не знали, что сказать.