Бывшие. Запрети мне тебя любить

Они и правда собираются ехать на пристань на нём?!

– Эй! – возмущаюсь, махнув рукой Арсению. – Ты обалдел что ли?

Брюнет лишь беззаботно пожимает плечами и трогает автомобиль с места…

Ну и дурак же!

– Подожди, я сейчас спущусь! – выкрикиваю следом.

Автомобиль притормаживает, а Арсений высовывает голову из окна.

– Зачем? С нами поедешь что ли? Передумала?

С несколько секунд мысленно проклинаю безголового соседа…

– Передумала, – ухмыляюсь злорадно, а воображение во всех возможных красках рисует гипотетическое наказание, которое обязательно применю, когда он протрезвеет.

И всё-таки, отпустить его я действительно не могу…

Уходит пара минут, чтобы прихватить с собой пиджак, телефон, документы и ключи от своей машины. К тому времени, как я выезжаю на своём кроссовере за пределы ограды родительского дома, Арсений так и продолжает сидеть за рулём спорткара, с которым лично у меня связано столько воспоминаний, что и смотреть на него больно.

– Паркуй машину, поехали, – командую, опустив стекло с водительской стороны.

Брюнет одаривает меня снисходительным взглядом. Вот только трогаться с места не спешит. Его лицо озаряет неприкрытое злорадство.

– Что, королева предпочитает свою карету? – ухмыляется он.

Точно знаю – издевается, гад!

– Королева предпочитает безопасность и отсутствие лишних проблем, – хмыкаю невозмутимо и приподнимаю бровь в ожидании, добавляя безоговорочным тоном: – Либо ты сейчас будешь хорошим послушным мальчиком и вместе со своими прелестными спутницами пересаживаешься ко мне, а я отвожу вас на пристань, либо я Светлане Владимировне сейчас позвоню, и никто из вас вообще никуда не поедет.

И пусть звонить в такое время его матери на самом деле даже близко не собираюсь, но неприкрытая угроза срабатывает.

– Ау-ч, Михалёва! Ниже пояса бьёшь, – голубые глаза лукаво прищуриваются. – Какая же всё-таки ты зануда… – вздыхает удручённо в добавление, прижимая правую руку к груди в показательном жесте. – И чего я в тебе нашёл только? Каждый раз ты мне сердце разбиваешь, ей богу!

От такой наглой провокации невольная улыбка расползается на моих губах сама собой.

– Агеева – я. Не Михалёва давно, – поправляю его. – И уж лучше я позволю разбиться твоему непомерно любвеобильному сердцу, чем шальной голове, Сень, – хмыкаю добродушно. – Пересаживайтесь давайте, а то мы так на пристань и к утру не приедем.

Бывший одноклассник посылает мне ответную понимающую улыбку.