Бывшие. Запрети мне тебя любить

От известия о том, что Рупасова-старшего нет поблизости, вопреки моей несносной мнительности, я абсолютно точно должна испытывать облегчение. Вот только почему-то сейчас со мной происходит совершенно иное.

Да и проклятый орган в моей грудной клетке никак не желает успокаиваться.

– Устала я что-то, – нахожусь с первым же предлогом, чтобы остаться ненадолго в одиночестве. – Пойду прилягу. Посплю немного. А ты подумай ещё раз. Тебе нельзя тут одной и дальше. Лучше бы ты со мной поехала, – добавляю через плечо, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

– Лучше бы ты тут осталась, – доносится мне вслед тихим сожалением.

Ничего не отвечаю ей. Учитывая природную упёртость матери, уже знаю, что она в любом случае не передумает… как и я.

Добравшись до своей комнаты, тут же достаю телефон и набираю мужу. Рома берёт трубку почти сразу, что довольно удивительно, учитывая степень его извечной занятости. Обычно всегда перезванивает сам. Намного позже.

– Она отказывается ехать, – говорю сходу. – Хочет, чтобы я осталась здесь хотя бы на день, – добавляю нехотя.

Абонент некоторое время молчит, а после удивляет меня ещё больше:

– Хорошо. Останешься только на день?

Если я хоть отчасти знаю Агеева, он бы никогда просто так не смирился со сменой намеченных ранее планов, тем более, что к переезду матери мы готовились основательно. Не такой он человек. У него всё расписано с поминутной точностью. Он даже отдыхает и то по расписанию. А это может значить только…

– Ты знал, что она не поедет со мной, да? – закипаю в одно мгновение, заканчивая мысленный итог вслух.

Мужчина снова не спешит отвечать, тяжело вздыхая. Пауза затягивается надолго. Но, как только я собираюсь устроить новый допрос, он заговаривает вновь. Настолько мрачно и жёстко, что мне остаётся только и стоять дальше с открытым ртом.

– Мне Решение озвучить надо. Давай позже обсудим. Оставайся там. Я сам тебя заберу. Скорее всего, завтра, ближе к вечеру. Не езди больше одна по трассе.

А я так и остаюсь в полнейшем недоумении на пороге своей комнаты, бездумно уставившись на цветочный орнамент бирюзового покрывала, устилающего двуспальную кровать. И очень пытаюсь понять, что это только что было.

– Да пошли вы все… – бормочу в итоге собственному телефону.