Это лето

В какой раз, я вижу небо чёрного цвета, но оно без душно и не приветливо ко мне.

– Отойду в туалет, – сказал я.

– Давай, – прожёвывая сглотнула эта голодная сука. Я вышел в коридор и бесшумно открыл дверь, после чего вышел и также закрыл её за собой. Теперь я был жалким евреем, убегавшей с места где бичуют гестапо и СС. Невинность моя была захвачена и пленена в места отдалённые для других людей. Ещё одна ночь ушедшая и спрятавшая меня от всего легкого и простого.

Вернувшись домой, я со злостью упал на кровать.

3

В 11:30 я зашёл к своему начальнику. Его кабинет был пуст, окна на распах и бумаги схем графиков на столе. Небывалое сомнение всё ещё сидело у меня в голове и в самых слабых мышцах тела, однако я решил, что хуже быть не может. Нужно было встряхнуться и смыть с себя прежнею пыль, грязь прошлых неудач и неуверенность в себе. Или можно пропадать, наверняка и смело.

– А это ты, – в руках начальника была кипа бумаг. Он сел за стол и бросил их себе в урну.

На этих словах он одел свою туфлю и сплюнул в урну, с ещё живой кипой бумаг.

– Я пришёл написать заявление, – сказал я, и сел к нему за стол.

– Неужели на расчёт? – спросил он ухмыляясь, выставляя на вид свои кривые и золотые зубы.

Секундой, вспышка поменяла его взгляд, и кажется он всё понял.

– Решился подлец, а мы чуть старой бабке не отдали. Вовремя сукин ты сын.

Я написал заявление о нужде в лечебном санатории, и расписался.

«Сочи… Лазаревское…Санаторий «Тихий Дом»… Чёрт – подумал я. Что я наделал? Пиздец».

Искромётные мысли, засевшие в моей голове, не давали покоя ни днём, ни ночью. До поездки оставалась неделя, близился отпуск, месяц отдыха, месяц жизни в раю, и две недели на море. Но оно, меня не отпускало. Я словно был запрограммирован на эту функцию, и отдалиться чем на пять минут, я от неё не мог, как не пытался.

– Билеты купейные, нижние места, – на следующий день, я купил билеты на разные числа.

Единственной сложностью было всего лишь то, что ехать я не особо и хотел, но и вырваться от себя и всех остальных было удачей. И выхода не было, и отказаться было стыдно, но и ехать было страшно. Единственное место, где я был вдали от дома, это у родни на Приволжье.

– Дали путёвку, вот нужно отдохнуть, – говорил я всем, но без радости и восторга.