Это лето

– Почему?

– Хочу закончить роман, но ещё не готов. Написал стишки для тебя.

Она засмеялась.

– А ты всем своим девушкам пишешь стихи? – спросила она.

– Нет, только тебе. – я слукавил.

– Да что ты, – протянула она.

– Именно так.

– Я хочу что бы ты почитал их мне.

– Я не читаю их вслух, я думаю что мне ещё рано.

– Может быть потом поздно. Что для этого тебе надо?

В её голосе я услышал секс, бурный водопад страсти, миллион сперматозоидов ударяющие меня прямо в темечко. Любовь на грани безумия, жизни, смерти, войны.

– Много вина, – сказал я.

– Тогда пей, я напою тебя. – и мы посмеялись.

От разговора я возбудился, но Слава Богу нас оборвал временной лимит.

Снова устремившись в письмо, я продолжил работать над романом, как вдруг снова пришло сообщение. «Абонент просит перезвонить». Я набрал.

– Ты знаешь, почему я перекрасилась?

– Нет.

– Я тебе это скажу когда мы встретимся.

– Хорошо.

– Ну ладно, надо бежать по делам.

– Что за дело? – спросил я и удивился.

– Один парень позвал за стол, не могу отказать, ну завтра увидимся.

Я положил телефон и снова удивился тому, что начинаю её ревновать. Мне нужно напиться, подумал я. Внутри всё горело и ревность и что-то ещё хуже. Что никогда не узнаешь.

Роман снова был не завершён. У меня в шкафу было три литровых бутыли Ягермайстера, я открыл начатую, и налил в стакан. Сладость прошлась по моей полости рта, у меня была возможность запить. Уже как два месяца я не напивался и не отдыхал душой и телом.

Позвонил телефон. «Абонент просит перезвонить».

Я охмелел, и язык мой почувствовал свободу.

– Что случилось? – спросил я.

– Соскучилась без тебя, – сказала она. На заднем плане был шум застолья. Я снова начал ревновать.

– Я думал тебе не скучно там.

– Это так, но с тобой было бы лучше.

«Налей ей ещё», услышал я. Не хватало, что бы она ещё блядью оказалась.

– Ты помнишь что я тебе вчера написала? – она ушла из стола, стало тихо.

– Да, помню.

– Хорошо, – сказала она и бросила трубку.

Я снова возбудился, ужаснулся и решился.

До вечера она мне не звонила. Какие только вещи, я не представлял себе.

Нет, так поступать нельзя. Она мне безразлична же чёрт, говорил я себе.