Перед грозой так пахнут розы

И в Чернобыле радиоактивное заражение, и в Хиросиме – вот такая параллель. А ещё темперамент, как взрыв ядерный. Так что, со мной не шути.

Ptitz: Даже по поводу очков, что на тебе сейчас и на твоём аватаре в Confluence

? В фейсбуке ава тоже в них? Дай глянуть хоть одним глазком.

Nata_guitar: Накося – выкуси.

Ptitz: Жаль, меня с ранней юности возбуждают девушки в очках.

Nata_guitar: Значит, тебе нравятся умные женщины. Но очки – это не признак большого ума, а только слабого зрения. А будешь клеиться – усложню системные требования.

Ptitz: ОК. Мы и впрямь заболтались. Пора и дела обсудить. Значит, сервер на CentOS не пойдёт из-за того, что в официальном репозитории старая версия PHP, и придётся подключать репозиторий EPEL, но скорей всего компилить что-то непроверенное из сырцов. Так?

Nata_guitar: Верно.

Работа шла до 12 июля, и за это время Наталка свою страницу в фейсбуке мне так и не открыла.

А вечером 12 числа руководитель подразделения в Симферополе вручил мне конверт с наличкой и приказал:

– Поедешь в командировку в Киев.

Я не мог поверить своему счастью. Ведь уже пять лет не видел двоюродного брата, что служит священником в пригороде Киева. Да и с Натали был бы не прочь лично повидаться.

Однако переговоры именно с ней запланированы не были. Я решал чисто организационные вопросы с Ситечко и руководителями пониже, а сотрудница Наталья Бондаренко, как я узнал у кадровика, в эти дни вообще была в отпуске.

Впрочем, разочарование от невозможности встретиться с девушкой, в которую я заочно успел влюбиться, не помешало мне повидаться с братом.

Который по совместительству ещё и отец. Отец Виктор Грищук – священник прихода святителя Луки Войно-Ясенецкого в маленьком райцентре Червонохрамск, к северо-западу от Киева. Как раз в честь этого храма и был назван город. В 1992 году Ленинск-Днепровский решили переименовать и, не мудрствуя лукаво над придумыванием названия, вспомнили о главном (и единственном) православном храме города, сделанном из красного кирпича.

В субботу я работал до обеда, воскресенье было выходным, а улетать надо было только в понедельник после обеда, так что я имел возможность засидеться у отца-брата за чашкой чая допоздна и заночевать там.

Когда уже все собирались читать вечернее правило и спать, Витёк (как я фамильярно называл иерея по старой памяти) случайно выронил из кармана непонятный клочок глянцевой бумаги.