Рукописи Волкодлака. Часть первая

оптимизмом,

ведь невозможно плетью обух перебить!

Вот это да-а! Какое, значит, наслажденье:

Письма и «Комменты» читать, дитя рожая!

Ангел стал бабой из «ромашкового рая»?

Вернее, мамой! Уж примите извиненье…

Только всё это выглядит и по-другому:

мозг мне твердит, что с мужа Анной я болтаю!

Неужто зря я на Тантризм уповаю?

Следовать можно только мнению простому,

что, мол, я сам с самим собой веду беседу,

пока супруга-мужа жена Анна ждёт,

дочь усыпляя срочно к вкусному обеду?

Что ж очной ставки с Волкодлаком не даёт

Анна ни раньше, ни сейчас? Только молчанье!

У Волкодлака есть своё обоснованье…

А так я даже рад тому, что дочь предвидел

в своих стихах-рифмах! Бог даром не обидел…

С самим собой только теперь общаться буду:

живёт же кто-то в Хищнике, подобно чуду —

так бабой нежность мне даря и сексуальность!

Видно, действительно, реальна виртуальность…

Фотокомментарий №0010

В сияньи колдовской луны замок возник;

красивой женщиной вдруг обернулась ночь…

Мне, Волкодлаку, сможет кто-либо помочь?

Я оживить хочу – на снимке! – хроно-миг,

чтобы коснуться губ, лица Анны напиться

и отраженьем стать в этих карих глазах,

блаженством! – в океане взгляда раствориться,

благодаря Богов за Анны ресниц взмах…

Фотокомментарий №0011

Озёрный бриз

в солнечность дня – ветра дыханьем —

влился, запечатлев в строчках из волн посланье,

чтоб не тревожил шёпот – дня очарованье —

грустью из слов, не ставших Аннушки мечтаньем:

«Прохлада осени так излучает свет

Мечты на фото или солнца в вышине?

Наверно, Анны аромат оставил след,

запахом женщины истаяв в тишине,

столь очарованной присутствием Богини,

заколдовавшей всё безмолвие пространства…

Красками стылого осеннего убранства

память рисует Имя на небесной сини

облачной вязью мыслей Волкодлака: «Анна»!

Метнулось эхом горным слова отраженье,

в прохладу волн вселив холодное томленье,

лиственной дрожью звука испытав смятенье:

«Не оглянулась! Не заметила? Так странно…»

Фотокомментарий №0012

Так умирать вчера от слёз-рыданий Анны

давно уже не доводилось Волкодлаку,

но я, как ость, присущая пшенице-злаку,

гнусь, не ломаясь под ударами нирваны,

что пьяно-разухабисто ломает душу,

в куски взрывая-разрывая сердце Зверя:

«Ань, проверяешь, будто я хоть в чём-то струшу,

так удалению сомнения не веря?»

А ведь во мне Аннушка такж