О чем молчат бирюзовые реки. Книга вторая

Получается, что дом снесли, а люди уехали… Что же нам теперь делать-то?

Мама закрыла краем шали глаза и громко заплакала.

Олег с водителем пошли к дальним освещённым домам, я же молча смотрела на незнакомое чужое место.

– Мам, может, хорошо, что дом снесли? – пыталась успокоить я и села на снег рядом с ней. – У тётушки переночуем и завтра домой вернёмся. Там наш домик целёхонький стоит, ещё не остыл. Вот он обрадуется, что мы вернулись!

Но мама не отвечала. Она, обхватив руками виски, молча смотрела на снег.

– Мы выяснили! Здесь дома сносят по очереди, многоэтажки строить будут! Целый микрорайон вырастет – Зелёный Клин, – водитель закурил и глубоко затянулся. – Я вот что подумал: сейчас все вместе к моей тёте поедем, у неё остановитесь на время, пока себе жильё подберёте. Она добрая у меня, обязательно поможет.

Спустя время мы очутились у двухэтажного многоквартирного бревенчатого барака, стоящего на самой окраине улицы, вышли из машины и зашли в дом.

– Вот, тётя Вася, принимай гостей! – воскликнул дядя Гена, подталкивая за плечи маму. – Тяжёлая ситуация сложилась у них, жить негде. Ты уж не сердись шибко, они сами не ожидали такого поворота.

– А чего мне сердиться? Пущай живут, сколько нужно, всем места хватит.

– Тётя Вася? – переспросила я. – Зачем её так назвали?

– Потому что она Василиса, правильно? – ответила мама, обращаясь к старушке.

– Правильно, детка, Василиса я – когда-то Прекрасная была. А если по правде, то Васения, – засмеялась она и сжала сухими пальцами края папиросы.

Утром взрослые все вещи из машины выгрузили во двор, закрыв их старыми белыми простынями.

– Ничего, от мороза не испортятся, – рассуждал дядя Гена. – Уж дом купите, тогда и перевезёте. Тёте Васении адрес только не забудьте оставить. Буду в Бийске – обязательно заеду! Ладно, ребята, ехать мне пора, и так затемно в Иогач вернусь.

Он слегка обнял маму за плечи.

– Спасибо тебе, Гена, – ответила она тихо, от волнения перебирая пальцами края шали.

Водитель громко хлопнул дверью грузовика, закурил, завёл двигатель и уехал.

– Ты, Ларисонька, не переживай так, – успокаивала тётя Васения, слушая мамины рассказы про жизнь. – Тяжко тебе одной с ними. Понимаю. Но всё образуется. Я вас не гоню, хоть всю зиму живите.