О чем молчат бирюзовые реки. Книга вторая

Рассматривать его было неудобно, приходилось то и дело поворачивать голову с первого ряда к третьему, и к концу уроков шея заболела от напряжения.

Андрей, чувствуя наши любопытные взгляды, изредка оборачивался и улыбался.

– Нинка, он мне улыбается, – всю дорогу жужжала Блинова. – Ой, кажется, я влюбилась!

С того дня все разговоры были только про Андрюшу. Он, стараясь не замечать внимания со стороны Таньки, общался с мальчишками, выходил к доске и решал задачи, читал выученные стихи, пел на уроке музыки, бегал и бросал мяч на физкультуре.

Однажды, видя, как Танька хочет всячески привлечь внимание к себе, я предложила:

– Ты ему записку напиши, чтобы он догадался, что ты его любишь, и смотри на реакцию.

– А что ему написать?

– Напиши так: «Дорогой Андрей, ты мне давно нравишься. Давай дружить. Таня».

– Думаешь, так и написать?

– Конечно! – ответила я. – Он сразу поймёт и не будет тянуть с ответом.

На уроке литературы Танька написала записку, сложила её вчетверо и через парты передала адресату.

Мы наблюдали за его реакцией. Кайгородов получил послание, оглянулся, слегка улыбнувшись, и прочёл. Больше в нашу сторону он не поворачивался.

– Странно, – размышляла я, шагая к остановке, – никакой реакции. Нет, этого так оставлять нельзя. Надо выяснить, что он думает по этому поводу. Надо написать поконкретнее.

– Что же? – по Танькиному выражению лица я поняла, что без моей помощи тут не обойтись.

– Что, что, – передразнила я. – Всему тебя учить надо.

– А зачем писать «твоя»? – удивилась подружка.

– Ну как ты не понимаешь? Чтобы у него выбора не было! Он твой, а ты его. Всё просто!

На следующий день Андрей получил вторую записку. Улыбаться он уже не стал, повернулся и швырнул скомканный листок в нашу сторону. Тот перелетел через ряд и упал прямо к нам на парту. Танька покраснела как рак, и убрала записку в карман. Дружить Андрей, по всей видимости, не собирался.

– Нинка, он меня не любит! – ныла Танька у себя дома, когда мы жарили яйца на сковороде.

– Не любит – полюбит! Не хочет – заставим! – утверждала я. – Если так и будешь ныть, ничего у тебя не выйдет, поняла? Тут действовать надо, а не записки писать!

– Как действовать-то? – Танька перевернула горячую сковороду, и яичница плюхнулась на большую тарелку.

– А так! – я встала, изображая всю придуманную сцену объяснения.