Колышутся на ветру

– Не бескорыстно. Они говорят, что мы должны заплатить. Пятьсот американских долларов и они гарантируют, что с нашими детьми будет всё в порядке. Они оставят адреса, мы сможем им написать, а когда тут всё прояснится – совсем скоро – прилетим, заберём… Тэрри, у нас нет выбора.

Слёзы в темноте едва заметны. Женщина с надеждой смотрит на мужа.

– А ещё это шанс для Джо. Там лучшие врачи и лекарства.

Мужчина потирает усы, склонив голову, смотрит вдаль, вглубь зелени, начинающейся за их домом. Лёгкий дождь отбивает свою чечётку по настилу крыши, по листьям джунглей, питая их, поддерживая привычную влажность, без которой невозможно было бы добиться такой яркости красок флоры и фауны.

– Это всё, что у нас есть, – чуть ли не по слогам произносит мужчина, разворачиваясь к дому.

2. Детские надежды или Кровавые пуанты

Если вбить в поисковике «жизнь – это», то вы прочтёте сотни определений, начиная от древних философов до современных блогеров, мотивационных коучей и прочих гуру.

На самом деле, мне кажется, что все они пустозвоны. Всё это, как говорится, для красного словца: побравировать своей находчивостью, оригинальностью и «учёностью». Как и любовь, жизнь неопределима, если действительно её познал и прочувствовал. И никому не нужно чужое, если знаешь своё.

Комната погружается в темноту. Я лежу напротив большого окна, лежу уже несколько часов, всматриваюсь в переливы ночного города. Пытаюсь понять, насколько он родной, насколько мой, как откликается в душе его ритм, успеваю ли я за ним или, наоборот, опережаю.

Мне сегодня исполнилось тридцать пять…

В Москве сейчас день. Пробки, смог и русская тоска. Здесь, на тумбочке, рядом с кроватью, стоит моё фото. Красивая девочка – мулатка, пухлые губки, идеальная кожа, кучерявые, в мелких завитушках, волосики собраны в пучок, в больших глазах угадывается удивление, и, кажется, на фото они зеленее, чем на самом деле. Рядом фото отца с матерью, потом фото, где я маленькая в окружении нескольких десятков людей, в основном темнокожих, большие прямоугольные электронные часы и зеркало с деревянной резной рамкой.

В двух пухлых конвертах – письма. Ещё тетрадь и блокнот. В них – моя история, моё невозможное определение «жизнь – это».

* * *

Мне семь лет. 1983 год. Пожалуй, с этого знаменательного года и начну. Хотя, если хотела бы с другого – не вышло бы. Почему-то память отказывается рассказать, что было в пять, например, хоть убей – себя не вспомню.