Ромас. Морские рассказы

    С уважением ко всем читателям,

    Алексей Макаров

Рейс первый

Часть первая

(жизнь судового механика)

Глава первая

На табло появилась надпись о пристегивании ремней, запрете курения в салоне самолёта и прозвучало объявление, что самолет пошёл на снижение.

Несмотря на увещевания стюардесс, пассажиры оживились. Чувствовалось, что они устали от четырехдневного ожидания вылета в аэропорту Владивостока и хотят побыстрее отправиться по домам.

Как только самолет коснулся колесами взлетной полосы пассажиры повскакивали со своих мест и лихорадочно начали вынимать с полок вещи и одеваться.

Рулежка самолета ещё не прекратилась, а в проходах уже столпились люди, готовые на выход.

Меня очень удивило такое поведению людей. Чего торопиться? Всё равно уже прилетели. Конечно, я понимал их желание быстрее добраться до дома, но багаж-то всё равно раньше времени не выдадут, пока его не привезут в аэровокзал.

Самолет четверо суток ждал во Владивостоке вылета в Петропавловск-Камчатский из-за циклона, бушевавшего над Камчаткой.

Понятно, что все устали и хотят домой, но, чтобы вот так не сдерживать эмоции, молодому двадцати двухлетнему четвертому механику, едущему на работу в Камчатское морское пароходство, было непонятно.

Тесть Леонида рассказывал, что у него в Питере есть троюродная сестра Мария Филипповна и живет она на улице Первомайской. Где эта Первомайская, тесть не знал. Но посоветовал, пожав плечами, как бы извиняясь:

– Выйдешь из самолета, спроси.

Он работал таксистом и его друзья по его просьбе каждый день во время этой вынужденной задержки, возили Леонида в аэропорт.

Тесть мог себя не ограничивать в расходах по оплате этих поездок. Сам он на смене зарабатывал левых больше двадцати пяти рублей, а этих смен выходило у него в месяц то ли семь, то ли восемь, плюс зарплата и премии за перевыполнение плана.

Тесть не бедствовал. Был он участником Отечественной войны, прошедший штрафбат. Хотя о войне и о том, что он там испытал, восемнадцатилетним пацаном, он редко рассказывал, но в степени легкого алкогольного опьянения, рассказывал такие ужасные подробности, которые с трудом укладывались в голове из-за их правдивости, реалистичности и жестокости.

Его слово, как фронтовика, для Леонида было, как кремень, поэтому он особо не переживал, что потеряется или заблудится в незнакомом городе.

Название улицы – знал, номер дома – знал. Значит, доберётся.