Абсолютная ложь

 – Он в курсе, да?

То, что в курсе его босс-по-совместительству-друг, пусть и было неприятным фактором, но вот то, что заказчик знал не меньше, так и вообще было сравнимо с катастрофой. Картер нарушил один из первых пунктов собственного устава: «Не иметь никаких близких отношений с клиентом». И то, что он не знал, что Вероника относилась именно к этой категории, не достаточное основание для оправдания.

Зато теперь стало понятно поведение миллиардера при их встрече. Да… тот взгляд голодной гиены, давно вышедшей на охоту, мужчине тогда не показался.

– Смотрю, ты и подарочек имениннице купил, – продолжал злорадствовать Льюис, демонстративно косясь на белую глянцевую упаковку, перевязанную красным бантом, покоящуюся недалеко от Картера.

– Можно подумать, что ты явился с пустыми руками, – огрызнулся Алекс.

Он прекрасно понимал, почему Сэм вёл себя подобным образом. В мужчине играла обида. Но не понимал, почему собственное поведение являлось не намного правильнее.

– Что там? – поинтересовался Сэм, проигнорировав замечание в свой адрес.

– Что успел купить за те полчаса, которые мне оставались после того, как врубился, по какому поводу вечеринка, то и купил, – продолжил выражать недовольство допросом Картер.

То, что мероприятие имело для семьи Вермут особый повод, стало известно Алексу только по дороге к яхте, когда прочитал приглашение, чтобы разобрать местоположение проведения вечеринки. Что подарить малознакомой девушке, у которой и без того есть всё, что можно пожелать, – наверное, самый трудный вопрос, на который Картеру пришлось бы ответить.

– Мне тоже интересно, – неожиданно раздавшийся тихий мягкий голос Вероники Вермут заставил обоих мужчин удивлённо обернуться.

Ни один из них не заметил её появления. Алекс был сосредоточен на порции никотина и смотрел на мягко покачивающиеся волны Тихого океана, а Сэм был занят тем, что гневно сверлил спину друга, которому, по его разумению, несказанно повезло.

– Так что там с подарком? – заинтересованно продолжила Вероника, с лёгкой полуулыбкой.

Пусть в серых глазах и был лишь непроходимый колючий холод.