Беглецы

Судя по всему, долгое пребывание в тиши подвала, лишь в окружении безмолвных вещей, сданных на хранение, сделали вынужденную затворницу настоящим фанатом своей не совсем обычной профессии. И, когда появился подходящий повод для откровения, она не могла не напомнить о том, что знает исключительно все о каждой, полученной для сохранности, мелочи:

– С улицы к нам этот брелок с ключами принесли.

Вот это уже стало по-настоящему интересно Пущину и он внимательно прислушался к разглагольствованиям неожиданной рассказчицы:

– Таксист какой-то обнаружил на сиденье своей машины, – вещала хранительница камеры чужого добра, находя собственное удовольствие в таком интересе к личной персоне со стороны важных гостей.

Рассказчица, однако, была не такой уж и простодушной, как показалось при первом знакомстве Андрею. Она не забыла объяснить и реальность таких таксистских надежд на побочный заработок.

– Ведь нынче самые, что ни есть разные чемоданы в ходу, – с некоторым удивлением узнал от неё Андрей. – Вот и у этого деда, чемоданчики-то были, небось, были очень дорогие, коли ключи от замков выглядят, как от иной богатой квартиры.

Следовало, судя по всему, подводить итоги столь занимательному рассказу и они последовали.

– Потому, правильно таксист посчитал, что незачем замки ломать, когда нашлись потерянные ключики, – наставительно раздалось под сводами камеры хранения.

Последняя фраза все поставила на свои места в представлении о самой сущности «обитательницы и хозяйки» камеры хранения. Явное злорадство послышалось в её голосе, когда настала пора давать оценку в отношении обоих – и бдительного таксиста, и его пассажира-растеряхи.

По словам хранительницы, оба они получили по заслугам. Вернее, ничего не получили: ни предмет – рассеянный хозяин, ни вознаграждение ловкач, нашедший сувенир.

– Съехал жилец.

И вот тут представительница бухгалтерии вдруг напомнила собеседникам о своем присутствии:

– Почему это напрасно.

Девушка полностью отрабатывала рекомендации начальства, полученные ею для общения с представителем прокуратуры. Она, словно Божественная и неподкупная «Фемида», готова была проявить себя на страже закона.