Полынь-вода

Надежда Казимировна усмехнулась.

– Зря ты на себя наговариваешь. У каждого свой срок: родится, под венец идти, детей рожать.

– Тоже скажете: детей рожать. – Девушка смутилась. – До этого, думаю, мне еще далеко.

– Я тоже так думала. – Надежда Казимировна втянула в себя воздух, протяжно выдохнула. – А все произошло намного быстрее. Главное, сильно захотеть того, чего желаешь. Оно и придет. Дети тоже появятся, как же без них.

Почтальонка мечтательно уставилась на гладь реки, потом проронила:

– Хотелось бы, чтобы дети были послушными, а когда вырастут, то чтобы родителей своих уважали, ценили.

– А ты, когда родишь, такими их и воспитай, – посоветовала Надежда Казимировна. – Какими воспитаешь, такими и вырастут.

– Есть разные дети, – возразила Соня. – Одних вроде и не воспитывают, а они и учатся хорошо, и потом в жизни приличными людьми становятся, а другие, как к ним не относись, добра не помнят и живут только для себя. Потом даже родителей не хотят видеть.

– Ты не права, – терпеливо и мягко проговорила Надежда Казимировна.

 – Все дети ласки и любви хотят. Понимание, конечно, тоже должно быть. Если будет это, все сложится хорошо. А не будет, тогда ничего доброго не жди.

– Вы говорите так, как говорила моя классная руководительница.

– Что ж тут удивительного?.. Люди слеплены из одного теста. Поэтому ничего нового я тебе не скажу.

– Спасибо и за это. – Почтальонка, несмотря на полноту, проворно перекинула ногу через раму велосипеда и уселась на его сиденье.

 – Ну, я поеду.

Счастливо, – пожелала ей Надежда Казимировна и вдруг вспомнила свой сон.

Вспомнив, подумала: «А оно действительно так: дети разные. Одни, что ангелы, а другие неизвестно в кого пошли. Хотя чего тут неизвестного: яблоко от яблони далеко не катится – чистая правда…»

V

С самого утра в вымытое дождем окно постучалась ветка вишни. Отдернув штору, Галя приложила ладонь к влажному стеклу. Ветка прильнула к ладони, шутливо отпрянула и опять уткнулась в руку. Девушка улыбнулась, накинула кофту.

Еще раз глянув на ветку, вышла на улицу, присела на скамейку. На ней уже сидела бабка Фрося – скуластая, рыхлая старуха с редкими, зачесанными назад и неровно обрезанными на уровне ушных мочек, прямыми волосами. У бабки Фроси Галя квартировала второй год. Они хоть и не сходились иногда во мнениях, но между собой ладили.

Дом старухи стоял почти в центре районного городка Долин среди старых, одноэтажных застроек – еще довоенных.