Полынь-вода

Так что, Лешка, куда умные люди, туда и ты. Понял?

– Понял…

– Да что ж я, своему внуку зла желаю? – с обидой проговорил дед Федор. – У Лешки своя голова. Ему в столице виднее. Там все наше руководство. И партийное, и разное другое… Только я бы все равно не спешил со вступлением в партию. Мало ли что.

– А что ты имеешь в виду? – Степан Федорович вопросительно наставился на батьку. – Старое уже не вернется. И землю нашу семейную никто нам не отдаст. Сам знаешь: что с воза упало, то пропало.

– Что упало, то найти можно, – не согласился дед Федор, имея в виду золото, которое забрал у покойного Евсея.

Оно на мгновение всплыло перед стариком в душном воздухе, заблестело и начало переливаться, точно лезвие косы на солнце. Когда дед Федор прикрыл глаза, золото тут же исчезло.

– Кто ж это пропавшее найдет? – Задержав свой взгляд на батьке, Степан Федорович грустно усмехнулся. – Те, которые искали, уже давно в Сибири или в земле лежат.

– А мы, может, и найдем, – гнул свое дед Федор.

– Мы?

– А что?.

. Волков бояться, в лес не ходить.

– Ты что дитя малое, честное слово. – Степан Федорович начал злиться. – Советскую власть не сковырнешь, как бородавку на коже. Она надолго, а возможно, навсегда. Да и скорее всего, что навсегда. Разве ты за столько лет не понял?.. Я вот понял. Если что и случиться, измениться, то ненамного. Чтобы намного – для этого должны люди измениться. А они за год-два, даже за десять лет не изменятся. Нет… Придется долго ждать…

Этот разговор, понял Алексей, может вылиться в нервную перепалку.

Чтобы не допустить этого, он спросил:

– А что ты, дед, о своем брате Романе хотел сказать? Я помню, ты говорил, что он в партизанах был. Убили его.

– Это уже потом, – неохотно отозвался дед Федор. – А до партизан он на Украине работал в райкоме партии. А до райкома – в Америке был.

– В Америке?

– Да, в Америке. Тогда многие уезжали. И не только в Америку, а и в Канаду, Австралию. В основном на заработки. А кто и на постоянное место жительства.

Они больше все-таки надеялись заработать денег, вернуться и купить побольше земли. Вот и брат Роман подался за океан. Все родные наши, помню, собирали ему деньги на дорогу. Собрали кое-как. Он уехал. Около десяти лет от него ни слуху, ни духу не было. А в тридцать девятом, когда Советы пришли, Роман объявился и рассказал свою историю. И смех, и грех.

Дед Федор замолчал, вспоминая былое.

– Рассказывай дальше, – попросил Алексей.

– Повезло ему в Америке.