Полынь-вода

– Больше никто не дал, – дрожащим голосом повторил он, после чего вдруг бросил мясо на пол и медленно вышел из палатки.

– Да пошел ты! – выкрикнул ему вслед Кульчинов. – Я с тобой потом поговорю, абрек недорезанный.

На Алексея точно нашло что-то. Он вскочил и резко, с силой, нанес удар старшему сержанту под дых. Кульчинов ойкнул, откинул голову назад и подкошено упал на колени.

В палатке застыла ледяная тишина. Алексей и старший сержант пришли в себя одновременно. Не глядя друг на друга, разошлись по своим лежакам.

– С тобой я тоже разберусь, – пообещал Кульчинов.

– Разбирайся, – возбужденно выдавил Алексей.

Он тоже был уже старослужащим, носил погоны старшего сержанта и собирался вместе со всеми отметить окончание учений. Увы, праздника не получилось. Из-за него, Жилевского.

Бутылки водки и вина всю ночь жались одна к одной в холодном углу палатки, а возле ее дверей лежал оттаивающий кусок сырого мяса, из которого медленно и устрашающе стекала красно-кровавая жидкость…

Рвусь из сил и всех сухожилий,

Но сегодня не так, как вчера!

Обложили меня, обложили,

Но остались ни с чем егеря!

Идет охота на волков, идет охота!

На серых хищников, матерых и щенков,

Кричат загонщики и лают псы до рвоты.

Кровь на снегу и пятна красные флажков.

Алексей, слушая эти пронзительные и обнаженные слова, захотел немедленно купить записи Высоцкого. Правда, магнитофона у него не было, но проигрыватель имелся, и хороший.

– Пластинки Высоцкого поможешь мне достать? – спросил Алексей.

– Помогу, – обронил Игорь. – Помолчав, задал неожиданный вопрос: – Тебе наша редакционная жизнь не надоела?

– Я же только пришел на работу в редакцию, – несколько удивленно ответил Алексей. – Поработаю, буду знать.

– Извини, забыл.

Гредин вздохнул.

– А что?

Алексей понял, что Игорь хочет сказать что-то важное для него.

– Да так, – отмахнулся Гредин. – Просто спросил.

– Говори.

– Лето вспомнил, – неуверенно начал Игорь.

– Под кого? – пошутил Алексей.

– Не шути, – оборвал его Гредин. – Я могилы раскапываю.

Алексей почувствовал, что волосы на его голове зашевелились. Перемену в лице нового редакционного друга Игорь заметил.

– Не на кладбище, – успокоил он Алексея. – Копаю я на месте бывших боев, которые проходили и в Первую мировую войну, и в Великую Отечественную. Копаю тайно, чтобы никто не видел.