Полынь-вода

Иван слушал молча, потупив глаза к пожухлой траве, которая густо покрывала берег.

– Хорошо, дядько Степан, хорошо, – глухо выдохнул парень, когда Степан Федорович закончил говорить. – Я выброшу, а вы глядите, чтобы вашему Лешке эта самая городская не приглянулась. Ему я об этом не говорил, неудобно.

– Отчего неудобно?

– Оттого, что глаза у нее при виде Алексея вроде как сами по себе маслом смазываются. Я это не раз замечал… Может, потому и не до меня ей. Из-за этого я, честно говоря, и уехал из Минска.

– А Лешка как же?

– А что Лешка, у него, сами знаете, Галя есть. А мне та, что в Минске по душе. Не могу забыть и все тут. Хоть вешайся. Вам первому это говорю. Сам не знаю почему, а говорю.

– Да разве ж можно – из-за девки?

Степан Федорович вобрал в себя побольше воздуха, шумно выдохнул, словно готовился к тяжелой физической работе.

– Можно…

Задрожал губами Даниш, махнул рукой, резко повернулся и быстро зашагал по улице к центру деревни.

«В магазин», – почему-то решил Степан Федорович и задумался над словами Ивана.

Река, широкая и полнеющая от сентябрьских дождей, набирала силу, бурлила, словно боялась преждевременно оказаться подо льдом. На середине ее, выглядывая отломанным верхом, плыл сучковатый тополь. Попадая в омут, дерево на несколько минут уходило под воду, потом всплывало, кружило на одном месте, точно решало: плыть дальше или утонуть здесь.

«Как в жизни. – Степан Федорович провел ладонью по своему лицу.

Окинув взглядом широкую реку, он с тревогой подумал об Алексее: как он там?..

Потом, глянув на тополь, который выплыл из омута и поплыл по реке дальше, повеселел: «Нет, надо жить, жить…»

Степану Федоровичу захотелось увидеть сына. Так захотелось, что, казалось, сейчас переплыл бы Чакву и прямиком пошел в соседнюю Бережновку, а там, на трассе, остановил бы любую попутную машину, державшую путь в Минск, и напросился бы довести в столицу, к Лешке…

«Может, он тоже, пока Галя в Долине, в какую-нибудь городскую молодуху влюбился? Или эта красавица, что любовь Ивана не признает, захомутает Лешку? – Степан Федорович нахмурился, но тут же отогнал от себя плохие мысли: – А хоть бы и так случилось, то что ж тут такого? Дело молодое, все через это прошли.

– Э-хе-хе, – вздохнул Степан Федорович.