Солёный вкус солнца

Так много, что лишний раз и видеть его не хотелось, но это потом, а тот, первый раз, ту поездку в Тель—Авив, Андрей запомнил навсегда.

…До Таханы Мерказит («центральная автобусная станция» на иврите все же звучит короче, а слово автовокзал почему то было не в ходу) они решили идти пешком. И еле дошли. Было не просто жарко, а как—то особенно, невыносимо жарко! Ванька на полдороге расхныкался и идти отказался. Андрей нес его на шее. Путь занял около часа, а ощущение было такое, будто прошли насквозь пустыню Сахара.

Когда задувал Хамсин, температура воздуха вплотную приближалась к отметке 50 (это в тени), и все живое в стране старалось залезть под кондиционер, а если это было невозможно, то хотя бы в тень!

Они еще не знали, что Хамсин, это стихийное бедствие, практически. Более того, они даже не знали, что такое вообще бывает, а потому, просто удивлялись, что как-то уж больно сегодня жарко.

Они сели в Тель-Авивский автобус и покатились с гор вниз к синему Средиземному морю.

В автобусе было прохладно, они пришли в себя и начали вертеть головами, наблюдая, как горный пейзаж постепенно превращается в степь, рассматривая поселки по сторонам шоссе, которые были так не похожи один на другой.

Они просто еще не знали, что поселения евреев и арабов можно отличить друг от друга с первого же беглого взгляда.

Справа проплыл уже знакомый им аэропорт, и вскоре автобус уже ехал по улицам Тель-Авива. Даже на москвичей город этот произвел впечатление. Он был действительно большой! Как такое может быть? – недоумевал Андрей – во всей стране живет шесть миллионов человек, откуда берется ощущение, что Тель-Авив сопоставим по размеру с Москвой?!

Это ощущение не было обманчивым. Тель-Авив действительно занимает большой кусок святой земли, потому, видимо, что застроен он преимущественно, двух, трех, максимум, пятиэтажными домами (не считая, разумеется, нескольких помпезных, прилепленных к левантийскому этому городу «небоскребов»).

Какая-то мешанина была вокруг! Маленькие частные и типовые многоквартирные дома, старые, вероятно британские казенные здания и какие-то кургузые постройки, создатели которых явно были даже не знакомы с самим понятием «архитектура». Шикарные магазины и убогие лавчонки, и помойки, и сохнущее на веревках белье, и уличные кафешки.