Фиолетовые сны в шахматном порядке

Теперь он был рад своей должности, за то, что вот так просто мог унизить своим отказом практически любого в не зависимости от размера кошелька и других регалий.

Понятное дело что пускал, и не брезговал купюрами, когда ему давали чтобы не портить настроение на отдыхе, предварительно стараясь узнать, откуда человек, прибыл, дабы не напороться на неприятности.

Но бывало на него находила, спесь, необходимость показать свою важность.

Как у старого злого пса, который в основном бывает просто ворчит и брешет, провожая прохожий, но заприметив особо не понравившегося вдруг заходиться лаем и брызжа слюной, извергает ругань в адрес последнего.

Возможно показывая тем самым что он еще на многое способен, доказывая свою полезность хозяину и самому себе. Привычка выслуживаться перед начальством крепко въелась в честолюбивое сознание.

Теперь он шел, домой посвистывая мотив навязчиво застрявшей в голове, какой-то иностранной песни, от радости весело подрыгивая в такт играющей в голове мелодии ногой. В предвкушении дивана, телевизора с неотъемлемой спутницей, баночкой пива.

Вдруг к нему подскочила цыганка толстая баба в неопрятной пестрой юбке, лихорадочно затараторив, она стала увещевать о переменах, которые ждут его в жизни.

На что он грубо послал её к чертям, разгневанный тем, что та его так грубо перебила, вернув к реальности из мира грез.

Но толстуха не унималась, смеясь и улыбаясь на солнце своей ослепительной золотой улыбкой она все трепалась, о том какой Глеб значимый человек и видный мужчина и что ему жить еще сто лет, и будут у него невесты как у барона и детей полна хата.

За этими беседами они вышли на аллею, ведущею через парк наверх к дороге, по которой предстояло подняться Глебу не меньше получаса, чтобы добраться до своего дома.

Внезапно из-за угла вынырнул целый табор цыган, пестрые шумные и галдящие как сороки, они быстро заполнили, улицу создавая впечатление базарной площади.

Впереди шел седой барон, опираясь на трость, не смотря на жаркую погоду, он был одет в черный пиджак с белоснежной рубашкой, завершала гардероб элегантная черная шляпа.

Дорогой не обижай у нас свадьба!

Неожиданно в руках молодой и пышногрудой цыганки появился серебряный поднос с инкрустацией, на нем в граненой запотевшей рюмке маняще играя на солнце, ждала его водка, рядом на тарелочке огурчик, аккуратно порезанный с серебряной стариной вилкой в форме трезубца.