Страховка в жизнь

В армию меня забрали сразу. Уже через неделю я явился в военкомат с вещами.

Что я искал в армии?

Доблесть, мужество, отвагу, честь.

Что я нашел?

То же самое, что на улице, на рынке и дома – агрессию, от которой хотелось закрыться в себе. Внутреннее напряжение и ненависть между людьми иногда были страшнее, чем война на Кавказе, на которую я попал. Мне до сих пор тяжело вспоминать это время, и я не буду этого делать. Достаточно сказать, что в армии я начал заикаться.

Однажды (к тому моменту я служил уже год) я почувствовал, что дома происходит что-то неладное.

Не теряя времени, я отпросился в отпуск и, приехав домой, обнаружил пустую квартиру. «Где мама?» – с тревогой подумал я и уже у соседей узнал, что интуиция меня не подвела: мать снова попала в больницу.

Ни секунды не медля, я поехал туда и нашел ее в практически бессознательном состоянии. В какой-то момент она пришла в себя и узнала меня: открыла глаза и долго смотрела, как будто пытаясь передать мне нерастраченную любовь, внимание и материнскую нежность за все годы моего детства, которого не было.

Тогда я не знал, что этот взгляд был последним.

В тот же вечер мама попала в реанимацию и через три дня умерла.

Похороны. Опустошение. Боль.

Раньше я думал, что не нужен своим близким, – и хуже этого быть ничего не может. А теперь понял: тех, кто во мне не нуждался, но кого я любил, больше нет.

Совсем.

Несмотря на все трудности, я вышел из отпуска и дослужил оставшийся год в армии в звании старшего сержанта.

Когда вернулся домой, вошел в пустую квартиру и понял, что остался совершенно один, не считая старшего брата, отношения с которым с детства не складывались.

Дома меня никто не ждал.

Звенящая тишина и ни единого человека, с которым можно поговорить и рассказать, какая зияющая пустота, мрак и ужас царят внутри.

Одиночество

Когда-то я прочитал, что не страшно, когда ты один, страшно, когда ты – ноль.

Но на тот момент меня сковывал ужас одиночества, и тогда появилась компания «друзей» – обезличенная масса людей, которая всегда материализуется в минуты нашей слабости, подменяя слезы горьким спиртным, исцеляющие разговоры – пустым весельем.

«Алкопати» по выходным превратились в трехдневные загулы.

Но чувство одиночества не покидало.

В какой-то момент, глядя сквозь пьяную дымку на людей, которые меня окружали, я понял, что не знаю их, а они не стремятся узнать меня.