Философия боли

Я сделала робкий шаг вперед.

– Бабуля, это что же значит, что я никого не убила?

– Конечно, нет, ты ни в чем не виновата.

Когда мы вошли, мама что-то делала на кухне, я незаметно проскользнула в другую комнату и села на диван напротив телевизора. Сбоку стоял большой коричневый шкаф с зеркалом, но мне было страшно повернуть голову и посмотреть в него, и я снова начала понемногу всхлипывать.

Потом пришла мама и села рядом со мной на диван. Я застыла от ужаса, потому что была уверена, что упреки и обвинения сейчас продолжатся, ведь во двор без взрослых я пошла, действительно, без спроса.

– Прости меня, дочь, – сказала она. Такие простые слова, но они были такие весомые, такие нужные. С моих маленьких плеч свалился тяжелый груз, и я снова могла без опаски перемещаться по дому и возможно даже во дворе.

Я обнимала маму, и мое сердечко радовалось тому, что она меня наказала. Бабушкой доказано, что я не виновата, мама с этим согласилась и чувствует себя виноватой, а это значит, что есть немного времени впереди, когда меня все будут жалеть, а, значит, обнимать.

В оставшийся месяц лета ожидаемых частых объятий конечно же не было, но никто меня и не трогал, что в общем-то тоже было хорошо. Я занималась своими обычными детскими делами, в перерывах между которыми сидела с сестренкой.

Так прошло лето, а в начале осени мама мне даже купила модную заколку за работу в саду, и я решила, что жизнь налаживается.

Но потом наступило очередное жаркое лето, которое принесло с собой новые оттенки боли и отчаяния. Как обычно, у мамы все лето был отпуск, а это значит, что все мы, за исключением отца, находились дома, и к этому времени у меня уже была еще одна сестренка, Дашка.

Она была активным быстро развивающимся ребенком, и уже неплохо умела ходить и даже что-то лепетала, иногда даже на понятном другим языке. Мои прогулки превратились исключительно в походы вокруг дома с двумя маленькими сестрами, потому что гулять без них я практически не могла.

Бабушка как раз уехала по делам в город, поэтому большая часть забот о сестрах легла на мои уже почти семилетние плечи. На время бабушкиного отсутствия я всегда старалась вести себя особенно хорошо, потому что, случись что, не могла ничего сказать в свою защиту более взрослым и мудрым, а вот бабушка могла. И она меня всегда жалела.

Ничто не предвещало беды.