Перейти реку. Книга стихов

То ли камень на дороге чуть качнул коня,

то ли пьяный парубок

замешкался с ударом:

– Уу, жидёнок, – дыхнул перегаром.

И мой будущий папа

остался жив.

Гугл еще не умеет передавать

шумы, отголоски, запахи.

Всматриваюсь в село

на месте бывшего штетла,

различаю мельчайшие детали.

Гугл еще не повышает

резолюции памяти.

Пытаюсь угадать,

где был их дом,

в том местечке,

которое спас мой дед

жертвоприношением

самого себя.

Где его старший сын Хаим

набирал воду в реке

выше по течению.

По каким улицам села

развозил ее,

зарабатывал на ужин.

У Гугла нет

спутниковых снимков

причин и следствий.

«Перед прыжком с дерева на балкон…»

Перед прыжком с дерева на балкон

я наконец услышал, что сказал отец:

– Рядом ограбят квартиру

и кто-то укажет на тебя:

– Этот влезал на балкон.

Кому будет дело, что ты потерял ключи?

Откуда папа знал об этом?

Цвела ли черемуха его свиданий

той дождливой ночью,

по которой раскатился воровской свист?

Иду домой по своей улице

под пристальными взглядами

из темной глубины окон.

Отрез черного панбархата

Все-таки Гита сунула его в багаж

и привезла в Израиль.

На кой ляд он был ей здесь?

Было не до него:

новая страна, переезды,

старая мебель,

полузнакомые лица,

полувоенная взвесь новостей.

Ткань слежалась, потеряла вид.

После ее похорон отрез выбросили.

Только смерть разлучила их.

Тогда и припомнили,

что Гита все время

хотела подарить

этот отрез.

Последние раза два

внучке, «гласность – перестройка – ускорение»,

«я так хочу быть с тобой»,

секретарше в кооперативе.

А до этого невестке,

«экономика должна быть экономной»,

«tombe la neige»*,

аспирантке без второго ребенка.

Но сначала дочери Асе, в оттепель,

«на новые земли едемте с нами!»,

«я дежурный по апрелю»,

на поступление в столичный пед.

Подарить она хотела

в особый момент

для такой роскоши.

Но так и не подарила,

не случилось.

И как передалась ей

мамина вера, что вот-вот

и такое снова будут носить.

Январские окна были обметаны снегом,

где-то у соседей

«стаканчики граненые упали со стола».

– Это тебе подарок

на рождение Асечки,

отрез черного панбархата.

Вернешься в Краснодар,

похудеешь, спортсменка моя,

и сошьешь у хорошего портного.

– Спасибо, какой красивый.