Счастье в ладошке… Роман

Третьего не дано! Зачем же тогда жить?! Ничего ей не надо, лишь увидеть Горина, узнать… Узнать его какую-то закрытую от неё жизнь, а, может быть, и какую-то тайну… А то, что тайна существует, она чувствовала давно…

«Боже мой! – думала она каждый раз, когда приезжала в Москву, выискивая среди множества одни, ей дорогие и родные глаза, над которыми торчали с изломом густые темные брови. – Боже мой! Ну, почему встречаю такое множество совершенно не нужных мне лиц, а одно-единственное, такое необходимое мне, не могу?»

Стоя рядом, о чем-то думал и Горин.

«Ну, что ж, – пронеслось у нее в голове, затуманивая её и одновременно охлаждая. – Всё закономерно! У меня иначе не бывает. Столько времени страдать и ждать, искать и надеяться и встретить тогда, когда… когда я уже могу жить без него…»

Разглядывая чуть потускневшие – не от слёз ли? – такие доверчивые и честные глаза, Вадим Сергеевич думал: « Надо же! Столько людей вокруг проходят мимо, а она, его Натали, гордая, недоступная, рядом… Просто чудо какое-то! Ведь вероятность встречи на обширных московских просторах равна столкновению двух песчинок, знающих друг друга, в хаосе вселенной…»

Горин был растерян.

Сжимал и разжимал затекшие пальцы левой руки, чувствуя боль. И ему вдруг захотелось, чтобы эта боль усилилась и принесла ему страдания, чтобы рвала на кусочки сердце, тело, чтобы тут же испепелила его… Он, Вадим Горин, виноват во всём… Он один!..

Но это всё уже позади, в недалеком прошлом.

А сейчас? Как ему поступить в данную минуту? О чем думает она, его мечта, его всей жизни любовь?

…Вот уж воистину господин-случай управляет судьбой! Не иначе! Надо же было Горину сесть именно в этот, а не в другой автобус и внезапно решить чуть раньше сойти с него, чтобы пройтись пешком, а ей, Наталье Николаевне, задержаться у лотков, где толпятся прохожие в надежде приобрести то, что не продается, а «выбрасывается». Не сделай они этого в точности до минуты, они бы разошлись в разные стороны: Вадим Сергеевич, пройдя виадук, растворился бы в вокзальной людской сутолоке, и, пройдя даже рядышком с Наташей в многочисленной толпе, не смог бы ее заметить.

– Да что же мы стоим да молчим? – первым сообразил Горин, выстраивая в уме логичный план, по которому он должен будет действовать в оставшееся до отхода поезда время. – Пройдись, Ежик, со мной. Проводи меня к вокзалу. – Он глянул на часы.– Ровно через час уходит моя электричка.