Асимметрия

Хотя имя этого человека я слышал впервые в жизни, это не помешало мне разделить мнение эксперта в том месте, где он утверждал примерно следующее: армии, сформированные по принципу призыва, обернулись для современного мира пережитком прошлого, что превратило сам призыв в нездоровое и неполезное явление для армии и для страны.

Выводы напрашивались сами собой и делались на месте, то есть в том же абзаце: гражданин не может участвовать в том, что считает неполезным для своей страны.

На призывной комиссии мои убеждения приняли, и предписание вручили сразу, правда, не по месту проживания и не в кукольный театр.

«Самовар» честно напомнил мне, что ближайший от Чабакура театр кукол есть только в Кирове. Это было правдой: кукольники, как и шахматисты, у нас были не в почёте.

– Я сделал запрос в Киров, – говорил он мне, отыскав укромное местечко в барбаканах районного военкомата, – им нужен артист-кукловод со специальным образованием. Короче, ты не подходишь.

– А другие театры?

– Обижаешь, чемпион! – елейным голоском нашёптывал юрист. – Думаешь, в каждом прямо ждут тебя с распахнутым объятием? Был один вакант, к слову, в труппу магнитогорского тюза «Буратино». Декоратор-осветитель и костюмер-гримёр на полставки.

– Я бы смог!

– Не сомневаюсь! Но декоратора-осветителя-костюмера-гримёра мы успешно про… зевали. Опередил нас доктор кукольных наук по имени Карабас. Но ты не унывай! Всё что не делается, то к лучшему.

Я тут вспомнил давеча, что в учреждениях Минобороны альтернавщикам служить на полгода меньше. А что, определимтебя в военный музей, посидишь на вахте полтора годика и как раз успеешь подать документы на восстановление через год на следующий. А так теряешь ещё год! Вообще, смотри сам, решать тебе.

И я смотрел: аргументы казались мне железобетонными. Правда, соглашаясь, я не учитывал одного: в Чабакуре не было организаций министерства обороны. Ну, то есть вёдра когда-то эмалировали на военном заводе, совмещая с конечной стадией лакирования гильз под винтовку Мосина.

Но после победы завод поставили на консервацию, а в девяностых приватизировали, а затем благополучно разворовали.

Размышляя о шахматном этикете, одно из правил которого гласило «тронул фигуру – ходи», я понял, что всё больше теряю инициативу, но, коснувшись фигурки, всё же ею походил: взял оплаченный военкоматом билет до Красносудженска.