Солнечный остров

– Простите, – сморщив лицо и сведя вместе брови, опять по-военному просто придумал продолжить разговор Шпигель, – Что значит «утраченное озеро»?

Министры с облегчением и благодарностью в глазах переглянулись, и внимательно вперились глазами в спину Дортмундсена. Дортмундсен, не оборачиваясь, улыбнулся, глядя в оконную даль, поскольку и ему иногда приходилось переглядываться с благодарностью в глазах с кем-то из кабинета министров после вопросов Шпигеля, подставил лицо слабому ветерку, прорвавшемуся в окно, собираясь с мыслями.

– Там практически нет никаких отношений, кроме товарно-денежных. – обобщил он, наконец. – Всё можно купить или продать. Покупательная способность стала мерилом определения рейтинга индивидуума в обществе. При наличии денег можно посадить «своих» людей (в основной массе, кстати, с подмоченной репутацией) на «анкерные» места и работы (Шпигель, не напрягайтесь! Анкер – это тот самый камень в часовых механизмах, вокруг которого и вертятся все остальные шестерни), и время от времени испрашивать с них своеобразную «дань» различными услугами.

Деньги настолько владеют умами, что молодые девушки не стремятся идти работать и зарабатывать, а сразу, чуть созрев, а иногда и раньше, продают сначала свои фотографии в различные модельные агентства, а потом и свои тела агентам, фотографам, редакторам и прочей приблуде за первое место на обложке журналов.

– Хо! – за время монолога Гласс ещё пару раз успел приложиться к фляжке, поэтому глаза его уже блестели и в них виден был пусть и искусственный, но интерес к жизни.

– Том, ваша фляжка не доведёт вас до добра.. – Якоб перешёл на имена, но на «ты» ещё пока было не время. – А что до пошлых журналов и скабрезных записей, так от них есть прекраснейшее лекарство: стоит только подумать, что на этом месте могла оказаться ваша жена. Ну, в нашем случае – дочь.

Гласс чем-то булькнул в горле, сделал вид, что пошутил, но якобы не вовремя поперхнулся и теперь не может говорить, а только покивает головой и покашляет. Его старшая дочь как раз находилась в том нежном и опасном возрасте, когда ещё отношения с противоположным полом на пользу бы не пошли, хотя всякие романтические картинки уже развешивались ею по стенам комнаты, по привычке ещё называемой «детской».