Распятый дервиш

Поверь поэту,

недоумку с детства.

Обломки правды, истину и ложь

я получил от Бога, как наследство.

«Разбиты былые печали…»

Разбиты былые печали,

разбавлены тёмные оды.

Мы долго с тобой изучали

обломки советской свободы.

Мы долго с тобой веселились

над пропастью пахотных пашен,

но, если уже получились,

то путь осужденья не страшен.

И наша история льётся

годами, а, может, веками,

где снова дурак посмеётся

над русской земли дураками

Эх, мать моя, чудо-Россия,

закон беззаконий и смуты.

Я твой и дурак, и Мессия

за непогодь каждой минуты.

И сколько бы ни было крови,

пожарищ и слёз негасимых,

но я научился Любови,

а это – вся наша Россия!

«Ты снишься мне через года…»

Моей жене Ксении

Ты снишься мне через года,

через века я вижу облик.

Он, разрушавший города,

как грозовой капризный облак,

вдруг на рассвете не пропал,

не растворился в волнах света.

Обвал…

сознания обвал.

И задрожала вся планета,

как будто нежный поцелуй

ты ей под утро подарила.

Царуй, любимая, царуй!

Ведь только за любовью сила.

Ведь только взгляд и только миг

способен этот мир исправить.

Ты – тот единственный родник,

в котором истина и правда.

В котором вижу небеса

и журавлиный крик прощальный,

и херувимов голоса,

и блАговест дороги дальней.

Но сон исчез и ни следа –

не миража и не любимой.

Ты снилась мне через года,

а сон такой неповторимый…

«Расставлены жирные точки…»

Расставлены жирные точки

и кляксы раздавленных мух

ползут, словно буквы по строчкам

стихов мемуарных старух.

Мильон тополиных снежинок

июнь превращают в январь.

Я снова иду по Неглинной,

унылый московский звонарь.

Когда я романс сочиняю

на струнах вечерних ветров,

то сам для себя исполняю

основу звонарных основ.

И звуками бронзовых склянок

Москва наполняется вновь.

Я грифон и я же подранок,

но верю –

спасает любовь!

Июнь.

И пушинок аншлаги,

и всплеск голубого огня.

Я знаю, рассеянный ангел

когда-нибудь вспомнит меня.

На погосте

Слышишь, мама, я пришёл!

Я нашёл тебя, мамуля!

Жизнь мелькнула, словно пуля,

с продырявленной душой.

И ни завтра, ни вчера,

только взлёт и только вечность.

Неужели бесконечность

это времени игра?

Не пора ли мне на взлёт –

я весь мир перелопатил,

истончался, скажем кстати,

но достиг не тех высот.