Распятый дервиш

Струятся позёмки пушистые прядки,

крепчают холодного неба объятья.

Но где же рассвет до привычного серый?

И кажется: прячется рядом разгадка

любви и жестокости, страха и веры.

Третий Рим

Рим конца и Рим начала,

где история без дна,

где потомки Марциала

бродят в поисках вина.

Где любой правитель – Август,

где любой мыслитель – шут,

где, конечно, я прославлюсь,

если раньше не сожгут

или на кол не посадят,

иль кнутом не засекут.

Здесь словами знатно гадят:

реки чёрные текут

с языков,

газет,

плакатов,

в блеске улиц и витрин.

Рим дельцов, поэтов, катов –

я твой раб и господин!

«Мы живём, ожидая кончины…»

Мы живём, ожидая кончины,

выбрав ноту на множестве клавиш.

Умереть – не простая причина, –

как уйдёшь ты и что оставляешь?

Вспоминая о прожитой жизни,

не забудь, ничего не воротишь.

Время также чумно и капризно,

пулей срежет, как птицу на взлёте.

Лишь в полёте пути к воскрешенью,

да ещё не пропитая совесть.

И готовится к самосожженью

про Содом современная повесть.

Чьи-то мутные сполохи мысли,

всякий лезет в «гуру» и «махатмы».

Не покаявшись, люди прокисли

в склочных сварах за золото жатвы.

Словотворчество ныне не в моде.

А зачем, если мат узаконен?

Люди! Люди! Вернитесь к природе

и послушайте стон колоколен.

Знамя в виде петли на осине,

но Госдума почти не картавит.

Верю я, нас Господь не покинет,

только бесы по-прежнему правят.

«Я ищу свой философский камень…»

Я ищу свой философский камень

в категории совсем не философской.

Сам себе Иуда, Фауст, Каин.

Сам себе Калигула московский.

Сам себе убийца и спаситель,

я мечусь меж небом и землёю.

Где ж моя священная обитель,

где шаги с немилой к аналою.

Лить слова на ветер – что за дело?

Не достойно плакаться мужчине.

Но окошко в зиму запотело –

старый век готовится к кончине.

А вокруг пиры и карнавалы,

а вокруг улыбчивые маски.

И с трибун лепечут зазывалы,

в диаграммы тыкая указки.

И никто из них мне не ответит

почему с немилым к аналою

прошагала Русь?

А месяц светит

погребальной свечкой надо мною.

Пегас

Я возник из тела Горгоны,

словно ангел, крылат и светел.

Я проник в этот мир бездонный,

как в поля проникает ветер.

Я на грани и тьмы, и света

вечность в клочья разбил копытом.

И живу я в мечте поэта

как примета

и как молитва.