Достойная небес

Неприятно выражались, говоря, что она одевается как мойщица унитазов на карнавале, и что похоже её плебейские корни никакой славе не истребить. Они иногда не могли выносить её временами вульгарный, дерзкий колоритный образ и бунтарский, свободолюбивый нрав. Мия за это всех участниц группы недолюбливала и порой не могла простить, хотя подруги перед ней многократно извинялись. Она испытывала к ним въевшуюся в сердце злость и неприязнь, как будто за совершённое предательство. Мия временами полагала, что могла и вовсе распустить группу и без всех обойтись.

Она источник творчества, если надо соберёт любой коллектив снова. Мия думала, что все завидовали её бесподобному таланту, но сама не знала, что подруги больше сердились на её заносчивое поведение, халатность, хвастовство и безответственность.

Тёмное облако отплыло, оставив едкий след горьких впечатлений, а за ним появилось другое. Оно показало, как Мия после концерта осталась вместе с подругами в гримёрке обсуждать выступление.

* * *

– Я так устала, ноги еле держат, руки не поднимаются, даже волосы болят.

Мия развалилась на стуле, скинула изящные лакированные туфельки и смогла, наконец, позволить себе отдохнуть. После концерта даже сверкающие на платье блёстки устало потускнели. Померкли как звёздочки в раннем рассвете.

– Какой оглушительный успех! – переводя дыхание, обрадовалась Дзюнка.

– Нет, ну вы видели, что вытворяла толпа?! – возвысила голос Лиццу.

– Резвились как дети, – ответила Шотоха.

 – Надо было нашу солистку в них закинуть. Пускай вместе порадовались, – усмехнулась она.

– Хорошо, что на сей раз до этого не дошло, – Лиццу напряглась и нахмурилась.

– Мда, не удалось мне сегодня поплавать в толпе. Кажется, я до сих пор даже отсюда слышу их крики! – почесала в ухе Мия.

Оно показалось из-за боковых прядей волос и стало выглядеть широким и оттопыренным.

– Какой у тебя острый слух, не даром такие локаторы отрастила, – заметила Дзюнка и осмотрела гитару.

Порванные струны завернулись у конца грифа закрученными усиками.

– Тебе, наверное, больно. Моя бедненькая, перетрудилась, ну отдыхай, отдыхай, – погладила она лады.

Лиццу и Мия посмотрели на подругу как на сумасшедшую, но им было уже привычно чересчур трепетное отношение Дзюнки к своему музыкальному инструменту.

– Трудно поверить, но я сама такого буйства ещё никогда не видела, – удивлялась Шотоха. – Оно даже опасно.