Разрушенная любовь

Не знаю, что его так опечалило, но мне отчаянно хотелось взять на себя часть его переживаний. Я инстинктивно подошла ближе и обвила руки вокруг его талии, окунаясь в волны исходившего от него тепла и запах парфюма, который пробудил во мне нечто новое. Я не знала, как описать это ощущение.

Сначала тело Дэниела напряглось, и ему потребовалось около десяти секунд на то, чтобы обнять меня в ответ, будто он боялся прикасаться ко мне.

– Знаешь, прошлой ночью мне приснился интересный сон, – сказала я, повернувшись так, чтобы видеть его лицо.

– Правда? О чем он был? – спросил он, глядя на меня.

Ответ застыл на моих губах. Я едва ли могла думать, когда он находился так близко. Что, черт возьми, все это значит?

Я прочистила горло и ответила:

– Ну, по большей части он был обо мне, но в нем был и ты.

В мгновение ока Дэниел снова стал чужаком. Он медленно отступил назад и скрестил руки, подозрительно сощурившись.

– И?

– Я была в парке, там было много разных белых цветов. Вокруг меня было полно людей, среди них был и Эдриан.

Он что-то говорил в микрофон, но я не могла разобрать слова. Потом группа позади него начала играть медленную композицию, и он ушел со сцены. Затем подошел ты и пригласил меня на танец. А потом я проснулась.

Дэниел медленно кивнул и, потянувшись к заднему карману джинсов, вытащил из бумажника маленькую фотографию. Насколько я поняла, она была сделана в том самом парке, который я видела во сне.

– Так это было на самом деле, – произнесла я тихо, глядя на фотографию своего брата и Эмили.

Они оба выглядели такими счастливыми. Они держались за руки и смеялись над чем-то, чего я не могла видеть.

– Это фото было сделано в день их помолвки.

– Что? Эмили не говорила мне, что они были помолвлены.

– Она не любит говорить об этом. Так же, как и об Эдриане, и обо всем, что напоминает ей о нем.

– Мы не должны осуждать ее. Уверена, они очень сильно любили друг друга.

Дэниел промолчал. Он забрал у меня снимок и убрал его обратно в бумажник.

Я огляделась вокруг и вздохнула, в моем горле образовался комок.

– Как я могла забыть так много вещей?

Слезы жгли мои глаза, и на этот раз я даже не пыталась их остановить. Я села в одно из кресел и закрыла лицо руками. Все в моей жизни было так запутано.

– Это не твоя вина, – сказал Дэниел, обняв меня. – Все будет хорошо. Может быть, не сегодня и не завтра, но будет. Вот увидишь.

Не знаю, сколько мы вот так просидели.