Вторая попытка

Всё нормально, только устала я очень, совсем сил нет.

Портнов, не обращая внимания на слабые возражения девушки, довёл Таню до землянки и даже сам снял ей сапоги.

– Всё будет хорошо, дочка. Завтра всё будет совсем хорошо, – шептал он.

Таня заснула мгновенно, и снились ей тёплый летний день, мягкий шелковистый луг рядом с лесной опушкой и какие-то дивно поющие птицы.

5

Петя вернулся домой позже обычного и в невесёлом настроении.

– Где ты был? Мы уже волноваться начали, – услышав шум отпираемого замка, выглянула в прихожую мама.

– Как где? Я же на шахматном кружке был. Мы к квалификационному турниру готовимся. А потом ещё прошёлся с одним мальчиком из кружка, а он в районе Кирова живёт, – попытался разложить по полочкам ситуацию Петя.

– Ладно. Но только в следующий раз предупреждай, когда будешь задерживаться. А сейчас мой руки и к столу!

– Хорошо. Я теперь, наверное, часто буду задерживаться, турнир же скоро, – Петя обрадовался, что удалось найти правдоподобное объяснение для будущих походов к дому Галины Дмитриевны.

За ужином он вяло ковырял и котлету, и окружающие её на тарелке макароны, но тем не менее в итоге съел всё до конца.

– А я тут посмотрел, как твои играли с «Араратом» Поздравляю: три – два! Причём все голы во втором тайме, – возвестил отец.

Петя слабо улыбнулся и ощутил, что, пожалуй, впервые победа киевского «Динамо» кажется ему не такой уж и важной. Весь этот год Проскуряков-младший сильно переживал из-за неудач любимого клуба и винил в них исключительно эксперимент с переходом на раздельные весенний и осенний чемпионаты.

Для Пети просмотр каждого неудачного матча киевлян по телевизору становился пыткой, и потом в вечерней полудрёме какие-то непонятные игроки в знакомой форме совершали фантастические пируэты, умудряясь фирменным киевским «подкатом» не только выбить мяч из-под ног соперника, но и сразу направить его через полполя в «девятку».

В начавшемся в августе осеннем чемпионате дела шли лучше, чем весной, но всё-таки не слишком хорошо для лучшей, по убеждению Пети, команды всех времён и народов. Проскуряков продолжал переживать. Но всё это было словно в прошлой жизни, до Галины Дмитриевны.